– Ты права, женщина, всклепавшая на себя имя высокое, была умная и осторожная, и перед тем, как согласиться на предложение присутствовать на показательном морском сражении моей эскадры на Ливорнском рейде, не единожды приезжала в Ливорно, где встречала любезный прием – в частности, у Джона Дика. Она напустила на себя высокомерную сдержанность, вела себя, как подобает претендентке на престол. Наконец, она действительно поверила, что и я, и Джон Дик, и мои офицеры – все у её ног. Мне пришлось играть рискованную роль и делать вид, что лелею честолюбивые надежды на российский престол. Она желала меня слушать, и я подолгу рассказывал ей о мраморных дворцах Петербурга, о редкой красоте драгоценных камней и о величайших предметах искусства, которыми тешила себя матушка. Помнится, я осмелел настолько, что делал за столом громкие высказывания против Екатерины, поминал имена вельможных российских князей, уставших от ее самовольного правления, и клялся, что толпы дворян готовы следовать за молодой принцессой всюду, если только она соизволит ими править. Я замечал, как она поддавалась искушению обладать абсолютной властью, фантазии кружили ей голову и, желая унять дрожь в коленях, она медленно опускалась в кресло. Прижимая платок к губам, она просила шляхту оставить ее ненадолго, чтобы никто не видел, как у неё от переизбытка чувств горлом начинала идти кровь. Бедный капитан Грейг, он даже после ареста Елизаветы держался с ней почтительно. Она содержалась в капитанской каюте, мы оставили ей в услужение её прислугу и доктора. С целью доставки её в целости и сохранности мы должны были заставить её верить, что она действительно важная вельможа, иначе она смогла бы найти способ наложить на себя руки. Духу у неё на это бы хватило, это точно. Вот чего я действительно не замечал – так это романтических чувств ко мне.
– Интересно, справился ли Грейг с твоим приказом доставить авантюрьеру в Кронштадт.
– Да, приказ исполнил, но других писем тебе показывать не стану, придется верить мне на слово, – Орлов взял документы из рук Кориллы и направился в библиотеку, чтобы убрать их на прежнее место.
– Хорошо, постараюсь, – иронично бросила вдогонку графу Корилла.
Граф вскорости вернулся и продолжил.
– Женщина эта была спокойна до самой Англии в чаянии, что и я туда за ней следом приеду, но как меня не увидела, пришла в отчаяние и великое бешенство. Писал мне Грейг с оказией, что даже в обморок упала на четверть часа. Были у неё тогда в Англии попытки и броситься со шлюпки в воду, и зарезаться. Жаль мне Грейга – нашему храбрецу пришлось заняться и этой миссией, которую никогда сроду не исполнял.
– А саму Елизавету тебе что, совсем не жаль?
Корилла смотрела на Алехана, пытаясь уловить хоть малейший признак волнения в его поведении. Однако, Орлов оставался веселым и невозмутимым.
– До судорог душу мою она не доводила, как порой тебе удавалось. Сластолюбец я закоренелый, но страстью к ней захвачен не был. И пусть положение моё в этом деле кому-то неказистым покажется особенно, если все эти наветы смаковать, однако же замечу я, к своему сожалению, что почему-то все замечать не хотели, что чахотка у неё была и была, похоже, застарелая, но она и сама тщательно скрывала это ото всех. Худо ей пришлось в Петербурге, это точно. Дорогу же она сама себе выбрала такую, а не моему велению следовала. Хлопотливое дело было, не скрою, но не всё забавы нам вкушать, иногда и дела государевы исполнять надобно. Мне лгать ей исправно – это как тебе стих сочинять, собьешься – всё наружу лезет.
Корилла согласно кивнула головой, стараясь не гневить графа.
– И впрямь, собеседницей я для тебя уж очень придирчивой оказалась. Впрочем, ты меня знаешь!
– Я и итальянцев знаю! Вот и Казанова ваш тоже…Я поначалу думал – он на бедность просить изволит, когда приехал ко мне в Ливорно. Нет, авантюры его манили тогда более всего.
– Вот как? Ты и с Казановой знакомство водил?
– Да, – ответил Алехан, – разве я тебе о нем никогда не рассказывал?
– Впервые слышу от тебя его имя.
Граф заерзал и провел ладонью по лбу, поняв, что лишнего брякнул себе во вред.
– Откушай прежде хоть что-нибудь, разговорами-то сыта не будешь!
– А когда про Казанову?
– А причем тут он?
– Все же хотят про него знать. Его похождения по Италии в последние годы обросли такими слухами, что хоть романы пиши! Хорошо бы их с твоей помощью попробовать развеять. Ради этого я готова слушать тебя сколь угодно долго, и никаких кушаний мне не надо.
Граф был немного озадачен намерением Кориллы продолжать разговор. Алехан считал себя знатоком дамских сердец и был уверен в намерениях итальянки перейти от пустых разговоров к делам, имеющим касательство только их двоих. Он почувствовал это по недвусмысленным взглядам, которые она бросала на него украдкой, боясь в то же время встретиться с ним глазами, по которым можно было прочитать ее желания. Всякий раз Корилла злилась и ощущала себя беспомощной, находясь рядом с этим северным медведем, взгляд которого сводил её с ума.
