Покинув лупанарий, размещавшийся в пристройке к Большому Цирку, праздно шатающиеся проститутки сгрудились на самом перекрестке между Аппиевой и Остинской дорогами, откуда хорошо просматривался весь караул разряженной дворцовой стражи, и жадно высматривали клиентов, готовые удовлетворить любого за сходную цену. Воины преторианской гвардии в праздничном обличии всегда вызывали восторг у римской черни. Народ гордился своим отечеством, глядя на их могучий строй, сплошь разодетый в императорский пурпур с копьями в руках и мечами в ножнах. Преторианская гвардия призыва императора Септимия Севера в корне отличалась от набора предыдущих императоров: Коммода, Марка Аврелия и Антонина Пия, при которых туда попадали только привилегированные изнеженные италийцы, имеющие в Риме покровителей. Нынешние же поступали на комплектование в Рим только из боевых легионов, стоящих на защите государства по берегам Дуная и Рейна. Это были лучшие из лучших легионеры, не связанные личными обязательствами с имущим классом Рима и получающие за свою доблесть повышенное денежное содержание. На сей раз праздничных построений не предусматривалось, увольнительные были отложены, а свободные от караула когорты стояли своим лагерем на Квиринале.
Некогда древний и шумный римский праздник Луперкалии, традиционно проводимый в середине февраля, переместили сенатским постановлением на более позднее время, и отмечаться он стал не на Марсовом поле, а в самом Большом Цирке. На этот раз праздник был назначен за семь дней до мартовских календ. Инициатором проведения торжественных ристаний выступил сын Папиниана, префекта претория. Он тогда служил отечеству и сенату в качестве квестора и пожелал дать за свой счет богатые зрелища, благосклонно одобренные императором Гетой при молчаливом согласии Каракаллы. Граждане Рима радостно поддержали такое решение, полагая, что за сыном стоят огромные деньги его отца, знаменитого юриста и префекта претория, лучшего друга божественного Севера, чей апофеоз был отмечен печалью всех римлян ровно год назад у стен Палатина. До знатных ристаний на Циркусе Максимусе оставалось меньше двух дней, и римский народ находился в предвкушении зрелищ.
Император Антонин тоже пребывал в нервном состоянии ожидания, поскольку не исключал очередной стычки с братом, что случалось до этого не раз. Фанатично преданный фракции «синих», Антонин Каракалла рассчитывал провести оставшиеся двое суток не на Палатине, а за Тибром в окрестностях цирка Гая и Нерона, где располагались конюшни и племенные фермы этой фракции. Там, в стенах клуба «синих» он чувствовал себя среди друзей и в полнейшей безопасности. Император не скупился на поддержку своей команды профессиональных возничих и содержание тренировочных плацев, где команда могла оттачивать свое мастерство.
Клуб фракции «зеленых», чьим главным патроном и спонсором был император Гета, размещался на Марсовом поле в пределах цирка Фламиния. В стенах прославленного клуба, украшенного искусной мозаикой, настенной живописью и дорогой мебелью, собирались знатные граждане Рима, чьи личные состояния были огромны, а жилища сравнимы с загородными дворцами Папиниана и Геты. В комнатах клуба всегда было полно поклонников «зеленых», звучали песни и было весело. Посмеяться со всеми часто приходил и сам Гета, у которого среди возничих фракции было много личных друзей.
Каракалла помнил, как нелегко, а порой невозможно было победить «зеленых», поэтому его люди всегда поддерживали тесные связи с владельцами клубной фракции «красных», поскольку только совместными усилиями они иногда побеждали «зеленых». Но сейчас, стоя невдалеке от Септизодия у перекрестка, откуда брала свое начало самая древняя и широкая из мощеных дорог Рима Аппиева, он думал совсем не о цирковых ристаниях на колесницах. Всё его внимание поглощала грандиозная стройка на отроге Авентина, на которую он исправно направлял значительные собственные средства.
В обычные дни здесь сновали тысячи чернорабочих, каменщиков и плотников, было всегда пыльно и шумно, но в эти праздничные Фералии работы были временно приостановлены, и в прозрачном воздухе засверкал решетчатый бронзовый купол «солнечного зала» будущих Антониновых терм. Купол хорошо просматривался через деревянные леса на зависть тем ученым-механикам, кто не верил в возможность сооружения такой бронзовой решетки, на которой должен был держаться весь свод. Наконец-то появилась возможность построить огромный зал, который бы наполнялся естественным светом, давая возможность посетителям по достоинству оценить всю ту немыслимую красоту величественных статуй, колонн и даже купален, сделанных из базальта, гранита и других благородных пород камня.
