Клер деликатно хихикнула, уловив в движениях моих рук намек на фривольность:
– А откуда Пушкин знал, что у Орлова такая физиологическая особенность?
– Наверное, ему об этом рассказала жена Орлова Екатерина, в девичестве Раевская. Красивая, умная, она была любовницей Пушкина, который вёл список женщин, с которыми имел близость, называя его «Донжуанский список». Раевская, кстати, числилась в этом списке под именем «Екатерина III-я»!
– И где ты всего этого начитался, опять у французов с поляками? – засмеялась Клер.
Я лишь пожал плечами, не оценив ее едкой насмешки.
– Поляки, а тем более французы здесь ни при чем. Это точно! Пушкин не в пример остальным их любил. Другое дело Екатерина. Как писал Пушкин, она и умерла, «садясь на судно», которое было изготовлено из польского трона.
– Зачем этой Анне понадобилось перезахоронение своих родственников и отца?
– Во-первых, благодаря этому Фотий вытянул из Анны огромные деньги и подарки. Во-вторых, ходили упорные слухи, что Анна замаливала грехи отца и братьев его. Факты говорят за то, что у неё всё-таки был доступ к секретным документам. Не исключено также, что её ознакомили с перепиской отца и Екатерины по поводу захвата самозванки, а также с письмами отца из Ропши. Послушай, Клер, Анна жертвовала на церковь огромные деньги, но и про своих родственников тоже не забывала. К примеру, есть один странный факт в жизни Анны Орловой. После смерти отца в некоторых документах мелькает фамилия никому не известного Казакова, который был для Анны близким человеком и даже считался её «воспитанником». Она купила ему 3500 душ крестьян, подарила половину знаменитого конезавода отца, за миллион рублей построила помещение для лошадей, и ещё дала 450 тысяч рублей наличными. Казаков был полковником, а каково было его происхождение – история опять умалчивает.
– Давай вернемся всё же к Алехану, коль скоро мы смотрим на его памятник. Ты говоришь, что француз Кастера написал «роман», и слово «Тараканова» пошло гулять по Европе.
– Я бы сказал, пошло гулять по Европе впервые! До него её называли как угодно, но только не Тараканова, а уж в самой России эта фамилия закрепилась за ней только с 1859 года!
– Но я понимаю, что в 1797 году Алехан был жив, ты ещё сказал, что он именно в это время жил в изгнании. Так? Даже не один, а со своим сыном Александром!
– Совершенно верно!
– Тогда он наверняка читал этот «роман». Хотя как, если он не знал французского? – с сомнением в голосе сказала Клер.
– Уверен, что читал, потому что роман был сразу издан и на немецком языке, а Алехан в то время жил в Вене.
– Так отчего же Алехан не опроверг высказывания Кастера? При его-то возможностях!
