– И как вы понимаете, Его Величество и наш кабинет министров имеет весьма определённые намерения в этом регионе.
– Я всегда считал Георга VI весьма благоразумным правителем, а премьер-министра – рационально мыслящим человеком.
– Так что, думаю, – подхватил разговор Стрит, – для вас, маршал, не секрет, что союзничество должно строиться не только на добровольной, но и на взаимовыгодной основе.
– Война – это превосходная школа, – присоединился к общей беседе Эдвард Кардель, – на ней мгновенно взрослеют. Плохие ученики не выживают.
– Мы пытались донести наше видение возможного развития ситуации, – попытался немного ослабить неожиданный напор Карделя сын премьер-министра.
– Мы занимались тем же самым, – заверил его маршал.
– Психологи утверждают, что оптимальное количество собеседников в компании не должно превышать девяти человек, иначе будет трудно общаться, – стал издалека тянуть свою мысль Джилас.
– С такой наукой не поспоришь, – согласился Черчилль.
– В нашем случае, не имея в виду конкретную ситуацию, три и даже два собеседника – это уже перебор, – настаивал Милован.
– Мы, и только мы, а не Дража Михайлович со своими бандами и, конечно же, не озверевшие усташи, – продолжал достаточно агрессивно гнуть свою линию Кардель, – приведём Югославию к настоящему и безоговорочному миру.
– Садясь играть в шахматы, – иронично намекнул Тито, – не стоит прятать карты в рукаве. Другая игра. Надо выбирать партнёра не по виду и словам, а по уму и поступкам.
– Полностью с вами согласен, маршал, – уловил намёк Рэндольф, – но ведь, сидя за доской, надо учитывать все тонкости позиции и то, что следующим ходом вам могут предложить играть не на интерес, как с младшими школьниками, а участвовать в настоящем международном турнире с хорошим призовым фондом. А ведь не всякий его может обеспечить.
– Мало того, – опять заговорил Вивиан Стрит. – Играя в шахматы, надо видеть перспективу. Иногда временная жертва фигуры оборачивается сильным преимуществом.
– Жертва должна соответствовать задаче. А глупая жертва – это всего лишь жертва, потеря фигуры, позиции и темпа наступления. И уж никак не поможет обороне, – ответил Тито.
– Я восхищён, маршал, – после некоторой паузы заявил Черчилль, – мне говорили о вас как о сильном игроке. Но я вижу, что это заблуждение. Вы очень сильный игрок.
– Никогда не стоит недооценивать игрока по другую сторону доски.
– Это смерти подобно, – театрально воскликнул Рэндольф.
– Согласен с вами, сэр! – поддакнул полковник.
– Поэтому лучше видеть позицию в объёме, – нанёс удар Тито. – И, кстати, игра на нескольких досках не всегда приводит к успеху.
Черчилль и Стрит переглянулись. Им недвусмысленно намекали на то, что они двурушничают. Хотя это не было тайной за семью печатями, но сыну премьер-министра стало неловко, как будто его застали за подглядыванием в замочную скважину двери в спальню девочек. После секундной паузы он с напором принялся убеждать югославского лидера:
– В Лондоне считают, что лучше играть только с вами, поскольку вы полностью доказали свою состоятельность.
– Ещё бы! – гордо отреагировал Тито.
– Мы надеемся получить взамен определённый климат, – начал Рэндольф.
– У нас всегда тёплый климат, – намеренно перебил одного из хозяев вечера Кардель.
– Нам предпочтителен тёплый, – сказал, глядя в глаза Тито, Черчилль, – в худшем случае умеренный, но без холодного восточного ветра в ваших плодовых садах. Особенно на Балканах, особенно после войны.
– Лично мне, – вставил свою реплику Стрит, – всегда нравился счёт в швейцарском банке, а не разговоры о мифических целях.
– Мифические цели, как вы изволили выразиться, – вспылил Кардель, – добываются людской кровью, завоёвываются с оружием в руках, с ясной программой в голове и при поддержке целого народа.
– Оспаривать это бессмысленно, – стал спасать ситуацию Черчилль, – но всем нам нужно спокойствие после войны, общая предсказуемость и вера в общие ценности. Вы же, наверное, согласитесь, что если у вашего соседа буйство вследствие банального делириума, то очень сложно уговорить его не рубить ваш забор. Проще заранее убрать из дома спиртное и заглушать тягу к алкоголю чем-то другим, например сладким. Но если такое случилось, тогда необходимо помочь бедняге уже проверенными временем пилюлями. Желательно сладкими. Горькие – от других болезней.
– Так можно до золотухи закормить или же подсунуть яд вместо лекарства, – возразил Кардель.
– Может, таблетки и помогут, но лечение может быть очень дорогим и быть не по карману соседу, – выступил единым фронтом с товарищем Джилас.
– Если участвовать в суровом лечении соседей, то лишь ради своего блага. Вы пойдёте на любые преференции больному. Всё равно получится дешевле, чем ставить новый забор, – сделал новый заход Стрит.
– Время всё расставит на свои места, – подвёл итог Тито, – и, как мне кажется, важно быть в процессе поиска общего языка, нахождения обоюдно приемлемых аргументов, а не участвовать в масштабной драке.
