– Почему так много людей увлекается магией? – спросил Винсент. – Прежде всего потому, что она нарушает законы материального мира. Мы знаем, что люди не умеют летать. Поэтому, когда иллюзионист вылетает на сцену в Лас-Вегасе, тем самым он бросает вызов устоявшимся представлениям об этом мире. Но штука в том, что дети еще не успели усвоить эти законы. Для них мир все еще непредсказуем. И нет причин не считать магию реальной.
– Это как феи из «Винкс», – мрачно подхватил Педер. – Их приключения для тройняшек вполне реальны.
– Понятия не имею, о чем вы, но это так, – улыбнулся Винсент. – Я хочу сказать, что ребенка не впечатлит, если в колоде одна карта вдруг поменяется местами с другой. У детей нет причин думать, что такое невозможно.
Педер вздохнул и провел ладонью по лицу.
– То есть вы хотите сказать, что затея с фокусами заведомо обречена на провал? – спросил он. – Спасибо, я передам Анетт. Ее сестра возненавидит меня за это… Можно я дам ей ваш телефон?
– Вы неправильно меня поняли, – ответил Винсент. – Конечно, детям можно и нужно показывать фокусы. Вы можете удивить, заинтересовать их. Рассмешить, наконец. Но классические карточные трюки – заведомо проигрышный вариант. Ими вы ничего не добьетесь. Сосредоточьтесь на другом. Здесь главное – правильно расставить акценты.
– Удивлять и смешить, – убийственным тоном повторил Педер. – Все, я труп.
Винсент взял колоду и направился к мусорной корзине.
– Забудьте о картах, прошу вас.
Колода упала на дно с негромким стуком.
– Ну и как, по-твоему, все прошло?
После совещания Винсент уединился с Педером, но потом разыскал Мину. Ей не хотелось ничего другого, как только поговорить с ним. И не в здании полиции, где даже стены имеют уши, не говоря о коллегах.
Мина видела, как Рубен закатывал глаза, когда менталист излагал свою теорию. Поэтому и повела его в Крунубергспаркен, представлявший собой не более чем поросший деревьями холм между зданием полиции и площадью Фридхемсплан. Но деревья давали тень, что немаловажно при таком солнце. И на дорожках парка было как минимум на пару градусов прохладнее, чем в конференц-зале.
– Я благодарен королеве Мине за аудиенцию в лесу, – начал Винсент, – но вынужден повторить вопрос. Они считают меня сумасшедшим?
Мина посмотрела на него с притворным удивлением:
– У кого-то когда-нибудь были сомнения по этому поводу? Всем известно, что мастер менталист не вполне дружит с головой.
– Вот как… – Винсент подобрал с земли палочку и принялся соскребать грязь с кроссовок. – Напомни, пожалуйста, чтобы я никогда больше не покупал белые.
– А я действительно разволновалась, когда увидела, в чем ты. Кроссовки… Ты отошел от классического стиля?
Винсент вытащил из подошвы ком глины и помахал перед Миной липкой палкой, в отместку за комментарий. В ответ она одарила его взглядом, которым можно было бы поджечь кусок дерева, даже мокрый.
– До тех пор, пока ты думаешь, что я гений, меня все устраивает. – Он отбросил палку в сторону.
– Конечно, – ответила Мина, пиная ее. – Ты такой умный и сильный… Не говоря уже о том, что загадочный.
– И люблю детей, – напомнил Винсент.
Ну почему ей не было так легко с Амиром? Или с кем-нибудь еще, кроме Винсента? Собственно, с Амиром всё в порядке. Причина в ней, Мина это знала. Потому что так было со всеми и всегда.
Кроме Винсента.
Когда Мина была с ним, с ней все было в порядке. Что само по себе ощущалось как проблема.
– Ну а если серьезно, – продолжала Мина, – вся эта математика, лошади, шахматы… Уверен, что не перегнул палку?
– Не уверен.
Винсент повернулся к ней. Он выглядел несчастным.
– После истории с Яне со мной что-то произошло. Я не вижу шаблонов, которые должен видеть. И наоборот, вижу те, которых не существует. Я больше не дружу с головой, здесь ты права. Какая-то часть меня надеется, что вы нашли убийцу и с этим покончено. Но другая… другая часть не может примириться с таким количеством схожих деталей. Их слишком много, чтобы винить одно только мое воображение.
– Странное оно у тебя… воображение, – заметила Мина.
Винсент покраснел и отвернулся.
– Почему ты так долго не объявлялась? – спросил он.
Это было так неожиданно, что Мине потребовалось время осознать, что он имеет в виду.
– Я? – переспросила она. – Я думала, ты не хочешь… Ты ведь тоже не давал о себе знать.
– Просто не представлял себе, как это сделать. Расследование закончилось. Я нашел кучу разных поводов для встречи с тобой, но все это не было правдой.
– А что было правдой?
Винсент вздохнул:
– Ты задаешь слишком сложные вопросы.
Мина смотрела в его ясные голубые глаза. Плечи менталиста опустились. Обычно он держал гордую, прямую осанку, но не сегодня. Винсента явно что-то беспокоило. Что, с другой стороны, не выглядело особенно странным, с учетом того, что он рассказывал про Кевина и Марию. Но было что-то еще. Что-то задело менталиста глубоко внутри, куда Мине довелось заглянуть лишь мельком. Она положила ему на плечо руку.
– Винсент…
– Свидание! – воскликнул он. – Ты была на свидании!
– Тем все и кончилось, – ответила Мина. – Разве с тобой такого никогда не случалось?
