– Спасибо за работу по делу Вильяма. Отдельная благодарность за оперативность, – сказала Юлия, обращаясь к Рубену и Адаму. – Кстати, вам повезло, что вы вчера успели увидеться с Йоргеном Карлссоном в «Халле». С ним как будто вскоре после этого произошел несчастный случай. Он споткнулся, или что-то вроде того. В общем, пришлось зашивать рану на лбу. Я не совсем поняла, что именно случилось. Но, как мне объяснили, у заключенных, которые плохо обращались со своими женами и детьми, в тюрьме часто возникают проблемы с вестибулярным аппаратом. Что-нибудь знаете об этом?
Юлия испытующе смотрела на Рубена и Адама. Рубен кашлянул. Взгляд Адама был устремлен в потолок.
Мина поняла, что это ее шанс. Ее и Винсента. И она уже знала, с чего начать.
– Похоже, у нас кое-что есть, – начала она и посмотрела на Винсента. – У меня и Винсента, я имею в виду. Я понимаю, как сильны улики против Мауро. А у нас всего лишь смутные догадки. Как говорит Винсент, грань между поиском существующего шаблона и созданием своего собственного, посредством принятия желаемого за действительное, тонка. И мы сами не считаем нашу версию особенно правдоподобной. Но она достойна рассмотрения, поскольку иногда реализуются даже самые невероятные сюжеты.
– Ты сказала «нашу», но разве это версия не одного Винсента? – спросил Рубен. – Ты говоришь, как он, между тем еще не объяснила, о чем речь.
– На самом деле, этот шаблон заметили мы оба, – ответила Мина. – Просто Винсент разглядел за ним нечто большее.
Мина повернулась к менталисту. Тот прочистил горло.
– Ну да… Как я слышал, здесь была Нова, которая подчеркивала ритуальные аспекты убийств – трехдневный интервал между исчезновением ребенка и обнаружением трупа, а также слишком разнящиеся описания похитителей, что делает версию серийного убийцы маловероятной и указывает на то, что действовала группа людей. Ну а если группа, должен быть организатор. И мы можем наблюдать некоторые общие обстоятельства обнаружения трупов во всех трех случаях.
– Вы говорите «в трех», между тем как у нас только два трупа, – поправил менталиста Рубен. – Позвольте напомнить, что пока мы не знаем, кто убил Вильяма, он выходит за рамки нашей схемы. С другой стороны, с высокой долей вероятности Лилли и Оссиана убил Мауро. И к Вильяму он не имеет никакого отношения.
– В таком случае, – заметил Винсент, – то, что я сейчас скажу, либо поможет вам разобраться с Мауро, либо перенаправит следствие в другую сторону. Как заметила Мина, наши доказательства более чем косвенные. Но чем больше их становится, тем отчетливее вырисовывается след. И мы с Миной нашли еще кое-что, что связывает Оссиана, Лилли и Вильяма. Эта деталь бросилась мне в глаза в случаях Оссиана и Лилли. Но вероятность случайного совпадения была слишком высока, пока шаблон не нашел подтверждения с Вильямом. Итак, в прошлую среду мы с Миной и Педером посетили сухой док. Педер тоже это видел…
– Ну, что же это? – нетерпеливо перебил менталиста Рубен. – Выкладывайте, не томите.
– Лошади.
Челюсти присутствующих отвисли, после чего комната огласилась дружным хохотом. Педер отвернулся, пряча в бороде ухмылку. Мина негромко вздохнула. Винсент мог бы изложить это более убедительно. Но винить его было трудно, когда Мина и сама не знала, чему верить.
– Речь не идет о настоящих лошадях, – поспешил пояснить Винсент и откашлялся. – Но в кармане Лилли обнаружена закладка с изображением чистокровного арабского жеребца, а у Оссиана – рюкзак «Мой маленький пони». Там же, где нашли Вильяма, кто-то написал на стене
– То есть лошади символизируют детей, вы это хотите сказать? – рассмеялся Рубен.
– Или мы ищем того, кто очень любит лошадей, – пробурчал в бороду Педер.
– Ну что ж, – подхватил Кристер, – тогда нам придется допросить всех десятилетних девочек в городе, чтобы найти нашего убийцу.
Рубен внезапно посерьезнел:
– Что за дурацкое обобщение… Далеко не все десятилетние девочки без ума от лошадей.
Кристер удивленно уставился на Рубена и даже не заметил, что вентилятор в его руке перестал работать. Мина в очередной раз отметила про себя, каким странным стал Рубен в последнее время.
– Не все так просто, – возразил Винсент. Затем взял маркер и повернулся к доске. – Если Нова права насчет ритуальных аспектов, конь может оказаться для преступников важным символом. Культы коня известны с Железного века. У многих народов лошадь считалась божественным существом. Об этом говорят религиозные мифы. Греки, к примеру, считали, что первую лошадь создал Посейдон. Не следует забывать и о Локи, который превратился в кобылу и родил «первого из первейших» коня Слейпнера. Но… я не знаю…
Винсент замолчал и уставился в пустоту перед собой. Мина следила за его взглядом. Казалось, внимание менталиста привлекла карта на стене – заключенный в почти идеальный квадрат центр Стокгольма. Спустя несколько секунд Винсент вернулся к реальности.
