Сара вздохнула. Рубен старался не особенно приглядываться к ее пышным формам, которые, несомненно, были на своем месте. Ее муж, должно быть, идиот.
– Как выяснилось, мы с ним смотрим по-разному на очень многие вещи, – сказала она. – Он считает, что мне лучше довольствоваться положением домохозяйки и вообще держать рот на замке. С чем я категорически не могу согласиться.
– Понятно… – Рубен продолжил листать документ на мониторе. – Извините, если я лезу не в свое дело, но что будет с детьми? Ну, если вы живете на разных континентах, я имею в виду…
Сара удивленно посмотрела на него:
– Это что-то новое. Раньше вы не интересовались такими вопросами. Я даже думала, вы не знаете о том, что у меня есть дети.
Рубен покраснел, но затем приосанился. Она была права. Теперь в его жизни появилась новая сторона. Насколько новая? По правде говоря, Рубен всегда был отзывчивым человеком. И внимательным, вот только заботиться было не о ком. Точнее, было о ком, но он ничего об этом не знал. Уф-ф… опять бардак в мыслях. Психолог Аманда говорит, что бардак – это хорошо, есть стимул двигаться вперед. Как бы утомительно это ни бывало временами.
– Недавно я узнал, что у меня есть дочь, – объяснил он. – Ей десять лет, зовут Астрид.
– О, поздравляю! – Глаза Сары округлились еще больше. – И… каково это, быть отцом?
– Это потрясающе! – вырвалось у Рубена. Потому что это действительно было так. – Обидно, кончено, что я так много пропустил. Но что было, то было. И я совсем не уверен, что мог быть ей полезен тогда. Ее мать поступила правильно, когда указала мне на дверь. Но теперь я буду стараться изо всех сил. Я знаю, как это непросто – быть хорошим отцом.
Сара покачала головой, подняла чашку и снова поставила на место.
– Я не была на работе всего несколько дней, и столько новостей… Но я очень рада за вас. Что касается вашего вопроса о моих детях… затрудняюсь ответить, честно говоря. Я хочу остаться здесь, со своей семьей. И хочу, чтобы мои дети росли в Швеции. Он этого не хочет. Американские законы не слишком уважают права матерей, особенно из других стран. Если дети переедут к нему, боюсь, он их там оставит. Поэтому я сказала, чтобы он приезжал сюда, если захочет с ними встретиться. Наши адвокаты договариваются. – Она нарисовала пальцами кавычки вокруг слова «договариваются».
– Черт знает что, – выругался Рубен.
Сара кивнула, потом сделала еще глоток и поморщилась:
– Насчет крысиного яда вы правы.
– Я же говорил, – оживился Рубен. – Не хотите помочь мне разобраться с заявлениями о пропаже детей за последние несколько недель? Большинство их уже нашлись или найдутся в ближайшее время, без нашего участия. Поэтому советую начать обзвон. Вряд ли это выведет на нашего похитителя, особенно если версия среды следующей недели верна. Но эту работу нужно сделать.
– Отлично. – Сара подсела ближе к компьютеру и достала телефон. – Кто знает, может, и наткнемся на что-нибудь интересное… Время чудес еще не закончилось.
Рубен украдкой взглянул на Сару. Почему, интересно, он раньше с ней так не разговаривал? Действительно, время чудес… В довершение ко всему она потрясающе выглядит. Он осторожно пощупал свою подмышку. Черт… все мокро. И одет, как назло, в светло-серую рубашку. Знал ведь, что в такую погоду лучше надевать черное…
Педер был вынужден признать, что неудобства ношения бороды стали перевешивать ее предполагаемые эстетические достоинства. Уж очень она чесалась. Да и мнения Педера, что борода делает его неотразимо брутальным, похоже, никто не разделял. Даже Анетт с некоторых пор переметнулась на сторону врага. Если б не страшный зуд, Педер наверняка смог бы выдержать это непрекращающееся давление со всех сторон, но теперь поневоле засомневался.
Почесываясь, он с присущей ему тщательностью изучал списки. Погрузиться в массу данных, увидеть закономерности в статистике и отклонениях – это его. Педеру нравилась задача найти крошечную иголку в стоге сена, мельчайшую золотую крупицу, которая подтолкнет расследование к завершению. Только уж очень этот список отличался от тех, с какими Педеру до сих пор доводилось иметь дело. Пропавшие дети – их никак не получалось свести к безликим статистическим единицам. Рубен и Сара уже провели предварительную проверку и отсеяли тех, кто вернулся домой живым и невредимым. Таких было большинство. Но оставалось еще несколько… невероятно много.
В каждой фотографии, за каждым подробным описанием Педеру виделись лица тройняшек. С тех пор как они появились, все его тело, вся система жизнеобеспечения как будто была напрямую с ними связана. Для Педера тройняшки стали Иггдрасилем, Древом Жизни, артериями и венами, по которым текла его кровь, капиллярами легких, которыми он дышал… А у каждого ребенка из списка был по крайней мере один родитель, которому дышать стало нечем.
