Адам и Юлия выжидающе смотрели на менталиста. Кристер наморщил лоб, как будто пытался что-то понять. Педер выглядел разочарованным над пустым подносом из-под печенья – Рубен позаботился о том, чтобы Астрид досталось все до последней крошки.
– Скорость и ускорение, – ответил Рубену Винсент. Потом взял маркер и повернулся к доске. – Итак, если принять гипотезу шахматной задачи «Ход конем», мы имеем дело с преступниками, мыслящими строго математически. Нет оснований полагать, что отношение к частоте преступлений будет иным. Лилли исчезла в начале июня прошлого года. Вильям – в конце января этого года. Между этими событиями семь месяцев. Если тело из парка пролежало в земле не больше двух месяцев, как полагает Мильда, значит, ребенок пропал где-то в середине мая. То есть через три с половиной месяца после Вильяма. А Оссиан исчез через восемь недель после этого. Вот что мы имеем в результате…
Винсент указал на то, что написал на доске:
– Каждый раз время сокращается вдвое, – сказал он и отошел в сторону, давая коллегам возможность осознать услышанное.
– Но это же… ад, – пробормотал Кристер.
– В таком случае получается, что следующее исчезновение произойдет через четыре недели после Оссиана? – спросила Юлия.
– Именно, – подтвердил Винсент.
– Подождите, – вдруг заговорил Кристер. – Разве вы не говорили, что это может повториться шестьдесят четыре раза, если нам только не удастся помешать? Ходов столько, сколько клеток на шахматной доске. И как это согласуется с сокращением временных промежутков?
– Вы правы, – ответил Винсент. – Совершенно справедливое замечание. Если время между ходами каждый раз сокращается вдвое, предстоит самое большее еще четыре убийства. Иначе когда-нибудь им придется похищать по ребенку в день, а потом и в час, что совершенно непредставимо. То есть после восьми похищений наступит естественный перерыв. Я не говорю, что похищений будет непременно восемь. Но это то, чего можно ожидать. И сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы не допустить пятого.
Полная тишина. Все, включая Рубена, восприняли сказанное менталистом всерьез.
– То есть сколько, по-вашему, у нас есть времени до следующего убийства? – медленно спросила Юлия.
– Вы сами это только что сказали, – ответил Винсент. – Следующее похищение произойдет через четыре недели после похищения Оссиана. Сегодня воскресенье, вторая половина дня. В среду будет три недели как пропал Оссиан. Если мы не решим проблему, через десять дней где-то в Стокгольме исчезнет еще один ребенок.
– Добрый день!
Рубен подпрыгнул от неожиданности, не заметив, как к нему кто-то подошел.
– Добрый день, – машинально ответил он и поднял руку пригладить волосы, словно обретшие в то утро вторника собственную волю.
– Как ваши дела? – поинтересовалась Сара из аналитического отдела, которая должна была помочь им разобраться со всей новой, чрезвычайно неприятной информацией.
Она села рядом с ним, и его голова закружилась от запаха – смеси ее духов с кондиционером для белья. Сара выглядела невозмутимой, несмотря на жару в комнате, и Рубен подавил желание понюхать свои подмышки. Вместо этого кашлянул и попытался сосредоточиться на работе.
– Все усложнилось, – вздохнул он, кивая на монитор. – Теперь, когда убийства привлекли столько внимания СМИ, нас накрыл поток заявлений о пропаже детей. Родители бьют тревогу, стоит ребенку отлучиться из дома на пятнадцать минут. И многие возмущены тем, что мы плохо делаем свою работу. Они боятся.
– С заявлениями всегда так: лучше перебор, чем совсем ничего, – ответила Сара, щурясь на монитор.
– И, как будто этого недостаточно, – продолжал Рубен, – на этих выходных мы узнали, что убийца может нанести следующий удар уже в среду на следующей неделе… – Он снова вздохнул. – После неудачи с Мауро мы вернулись к исходной точке. Мне стыдно это признать, но у нас нет ни малейшего намека на то, каким должен быть следующий шаг. Вчера мы просидели весь день, просмотрели записи всех допросов по делу Оссиана. И это ничего не дало, абсолютно. Ничего такого, что могло бы подтолкнуть нас в каком-либо определенном направлении. Наш убийца неуловим, как привидение.
– Могу я чем-нибудь помочь? – спросила она, потянувшись над свеженаполненной чашкой с кофе, которую поставила на стол.
– Спасибо, но сейчас я правда не знаю, чем. И предупреждаю, на всякий случай: кофе из автомата – чистый крысиный яд.
Сара рассмеялась, звонко и мелодично. Странно, что Рубен до сих пор не слышал ее смеха.
– Я привыкла к слабому американскому пойлу. – Она сделала глоток. – Даже худший шведский кофе – божественный нектар по сравнению с ним.
– Вот как? Кстати, насчет Америки: я что-то слышал о том, что вы планируете переехать оттуда насовсем…
– Вы имеете в виду мой развод с мужем?
