Группа уставилась на стену, как будто отказывалась понимать то, что говорил Винсент. Тем не менее он выражался достаточно ясно. И готовился тщательнее, чем для Мины. Кристер помог отыскать старый проектор на складе полицейского отделения. Рубен громко смеялся, когда катил его в конференц-зал.
Но теперь, после того как Винсент рассказал о послании Юна, а затем продемонстрировал все, проецируя текст на пластиковом листе на большую карту Стокгольма, они молчали. Их глаза бегали, следуя линиям на карте. Снова и снова, как будто послание могло измениться, если его прочитать несколько раз.
– Но это же черт знает что… – громко прошептал Рубен.
– Если Юн Веннхаген жив, – пробормотал Кристер, – в его распоряжении было достаточно времени, чтобы восстановить старую секту. Его ведь никто не искал. Скорее всего, теперь его и зовут иначе.
– Что за старая секта? – не понял Рубен.
– Разве не помнишь, что тогда об этом говорили? – повернулся к нему Кристер. – Они жили вместе, всей компанией. Где-то на полдороги к гавани в Нюнесе. Разные ходили слухи, никто толком ничего не знал. А после аварии они рассеялись кто куда. Я так понимаю, что Нова при первой возможности сменила фамилию и имя. Когда она говорила, что у нее большой опыт с сектами, то имела в виду прежде всего своего отца. Думаю, она до сих пор депрограммируется.
– Господи… – Педер пригладил бороду, на которой откуда-то появились большие синие пятна. – Если Юн все это время возглавлял секту… у него действительно было достаточно времени на промывание мозгов своим подопечным.
Они, с нахмуренными бровями, снова повернулись к Винсенту. Кроме Мины, которая слышала все это раньше.
– Черт, – пробормотал Кристер.
И поднял на стол полиэтиленовый пакет с портативными вентиляторами, один из которых протянул Винсенту. В этот момент менталист заметил, что в зале нет Боссе.
– Он сегодня дома, – объяснил Кристер, заметив недоуменный взгляд Винсента, остановившийся на пустой миске для воды. – Там на полградуса прохладнее. Думаю, Боссе уже налил себе холодную ванну, насколько я знаю эту собаку.
Винсент улыбнулся возникшей в голове картинке – большой золотистый ретривер плещется в ванне, щурясь от удовольствия. Наверняка использовал и ароматную пену…
– Нам нужно больше знать о Юне Веннхагене, – мрачно заметила Юлия. – И срочно.
– Уже работаю, – отозвался Педер, открывая лэптоп.
– Кто-то должен сообщить Нове, что мы преследуем ее отца, – сказал Кристер. И тут же осекся.
– А ты не думал о том… что она сама может быть как-то замешана в этом? Или ее «Эпикура» связана с Юном?
На какое-то время все стихло. Наконец Мина покачала головой.
– Нова искренне оплакивает отца. Если Юн жив, она об этом ничего не знает, потому что, как мне кажется, не сомневается в обратном. Возможно, я мало знаю об эпикурействе, но как оно может быть связано с убийством детей? Эпикурейцы как будто сосредоточены на том, чтобы не создавать в жизни проблем сверх необходимого, жить в тишине, как называла это Нова. Полная противоположность тому, чем занимается Юн. Думаю, для нее это будет серьезным ударом. Могу взять это на себя.
Юлия подняла брови, но ничего не сказала.
– Главный вопрос, зачем Юн это делает, – сказал Адам, который, похоже, никак не мог заставить свой вентилятор работать.
– Нет, – покачала головой Юлия. – Это мы можем выяснить позже. А сейчас главный вопрос скорее в том, где его искать. В нашем распоряжении сегодняшний и завтрашний день. Если мы, конечно, хотим спасти Вильму, и если Юн и на этот раз намерен придерживаться старой схемы. Но у меня еще вопрос к Педеру: скажи, почему у тебя такая синяя борода?
Педер покраснел и опустил глаза в стол.
– Хм… это после детского праздника, – пробормотал он. – Краска не смывается, и я не знаю…
В этот момент в дверях появилась Мильда. Остановилась, оглядела группу и удивленно спросила:
