Всем видом девушка напоминала фарфоровую статуэтку. Этому впечатлению служило всё: белая кожа, тонкие, красивые руки, светлые волосы, собранные в хвост и невысокий, стройный стан. Её лицо, оттенённое локонами волос, выбившимися из хвоста, внушало желание рассмотреть его поближе, ведь всё в нём – задумчивые голубые глаза, губы, слегка вздёрнутый нос и белый лоб, на котором проглядывалась одна морщинка – было настолько простым и привлекательным, что каждый находил в чертах Инилы что-то родное.
– Да, – после секунды молчания сказала она. – Ты должен простить Асити…
– На это есть причина? – продолжая разыгрывать надменного хама, улыбнулся юноша. Он держал злобу в узде слишком долго и теперь не думал, а злился.
– О, они найдутся! – уверенно отвечала Пассэр. – Если мы разучимся прощать, то что ждёт нас в будущем? Подумай об этом, и ты поймёшь, любовь к ближнему, даже к врагу, есть великая добродетель.
– Едва ли. Правда, Наил? О, неужели, ты яркий образец жестокосердия стыдливо морщишься? Не думал, что чудеса бывают, – ответствовал Дион.
Флюгенштайн едва слышно шепнул ему:
«Хватит. Успокойся…»
– О, я спокоен! – громко отозвался юноша.
– Не думала, что ты так изменишься, – сочувствующе промолвила Инила. – Я запомнила тебя другим…
Дион нахмурился. Тон девушки показался ему оскорбительным. Ещё бы! Сам себе он казался праведным мстителем, желающим восстановить нарушенную справедливость, но в глазах окружающих, включая Варфоломея, он был лишь мальчишкой, озлобленным и желающим доказать превосходство. Инила обратилась к Диону, будто врач к тяжелобольному, отказывающемуся от лекарства, и именно это взбесило юношу. Роль, в которой он красовался, оказалась неубедительной.
– Я изменился, но вы всё те же! – злобно ответствовал парень. – Где мой брат? Где Асити? Я хочу видеть их.
После этих слов фаратри отошли и вполголоса о чём-то заговорили. Рядом с юношей осталась только Инила, но не из любопытства, а из сострадания. Она действительно не могла поверить, что Дион, некогда спокойный, добрый и жалкий, превратился в озлобленного мальчишку.
– Расскажи, что случилось? С кем ты пришёл? – вдруг спросила девушка, за всех задав вопрос, волнующий фаратри. Сам Наил не решился спросить про Флюгенштайна – слишком зловеще выглядел этот мужчина, на фоне озлобленного Диона.
– Меня зовут Варфоломей Флюгенштайн, – слегка наклонив голову, дружелюбно ответствовал фаратри. – Я друг Диона.
– Понадобится слишком много времени, чтобы рассказать о моих злоключениях, но результат их в том, что теперь я намерен вернуться в Дэм с блеском, – усмехнулся юноша. Инила вопросительно повела плечами.
– Скажите, Варфоломей, вы встретили Диона во время его путешествия? – спросила она.
– Именно, – кивнул мужчина.
– Это вы научили его так говорить? – в словах девушки мелькнуло презрение. Флюгенштайн рассмеялся. Дион помрачнел.
– О, милая, этого мальчика не нужно учить. Слова ему диктую не я, а ваши поступки. Кроме того, я вовсе не одобряю его нынешних речей. Вы могли это видеть, пару минут назад, – спокойно промолвил фаратри.
– Я думаю иначе, – придушенно ответила Инила. Она не привыкла спорить со старшими, но сейчас что-то толкало её на это.
– Ты тоже изменилась, – заметил юноша. – Но мне это наскучило…
Тут снова раздались взмахи крыльев, и рядом с фаратри, столпившимися у опушки, приземлилась вторая часть группы. В ней были Асити и Нокт.
Коротковолосая девушка, заметив Диона, на мгновение нахмурилась, но вскоре вновь приобрела свой жизнерадостный вид. Она молниеносно проникла в центр маленькой толпы, будто не замечая вернувшегося соплеменника, и начала что-то оживлённо обсуждать. Вскоре ей пересказали разговор, который вёлся здесь недавно, не обделив вниманием и личность Флюгенштайна. Неизвестный мужчина внушал Асити страх.
Нокт, при виде брата ставший мрачнее тучи, не знал, куда деться. Солнце, освещающее его, показалось черноволосому парню злобным насмешником. В нерешительности он простоял около минуты, но всё-таки подошёл к Диону. Тот пристально смотрел на него, позабыв и об Иниле, и о Варфоломее.
– Здравствуй, брат, – тихо сказал Нокт, потупив взгляд. Русоволосый юноша стиснул зубы.
– Вы меня с кем-то перепутали, – через минуту придушенно отозвался Дион. – У меня нет брата…
Нокт понимающе кивнул.
– Ты имеешь право так говорить, – сказал он.
– Это твой брат? – тихо спросил Флюгенштайн.
– Ты не слушал? – сквозь зубы проворчал Дион. – Нет, у меня брата. Этого я вижу впервые!
Черноволосый юноша, не в силах сдвинуться с места, покорно слушал. Сейчас он более всего на свете желал для мужества, чтобы упасть на колени, разразиться плачем и вымолить прощение, но ему не доставало духа. Рядом были другие фаратри, и высокомерие, хотя и угасшее за последний год, не давало Нокту вести себя естественно.
– Вам надо поговорить, – заметил Варфоломей, неодобрительно посмотрев на Диона. – Я отойду…
– Нет! – воскликнул Дион, так что некоторые из фаратри, обратили на него взгляды. Их голоса не утихали, но внимание, то и дело, ускользало в сторону юноши. Нокт тяжело вздохнул.
