Хайен наблюдал за тем, как вспыхивают и гаснут в ее глазах синие всполохи, как эльфийка чертит заклинания. Им с Хели ничего не оставалось, кроме как, молча следовать за Идрес. Наконец, ищейка остановилась в укромном уголке между двух розовых кустов и растянула синий купол так, чтобы он накрывал и ее тоже.
— Говорите, — потребовала она. — Что случилось?
Кажется, по лицам адептов она успела понять, что просьба или новость будет не радостной. В ее глазах появилось беспокойство. Заговорить было невероятно сложно, но тянуть Хайен не стал. Хели нервно облизнула губы и начала:
— Твоему ребенку… угрожает опасность.
Эльфийка тут же нахмурилась и положила ладонь на немного округлившийся живот.
— Какая?
Хайен шагнул вперед и тихо, но твердо сказал:
— Он родится темным.
Идрес пошатнулась и на миг закрыла глаза. А затем шумно втянула носом воздух. Юноша боялся, что ему не поверят, но она не усомнилась ни на миг в правдивости его слов. Также он был готов к тому, что ей станет плохо. Заклинания из справочника по целительству он старательно заучил и был готов ко всему.
Но эльфийка смогла удивить его. Страшная весть не заставила ее удариться в панику. Какое-то время все трое молчали. Ищейка смотрела в пустоту, поглаживая живот. Наконец, она подняла взгляд на Хайена и дрогнувшим голосом спросила:
— Когда ты узнал?
— Сразу, — выдавил он. — В тот же миг, что и увидел тебя.
Брови Идрес поползли вверх.
— Значит, на дне рождения принцессы… — медленно произнесла она. — Почему молчал?
— Мы не знали, как ты примешь эту новость, — пояснила Хели. — Боялись. За него… — она кивнула на живот ищейки. — И за тебя.
Купол над их головами как будто уплотнился, а Идрес продолжила задавать вопросы:
— Кто еще знает?
— Мама и папа, — призналась Хели.
Ищека покачала головой:
— Зачем? Это слишком тяжелое бремя для них. Линдереллио-лаэ и так вынес слишком много.
В ее словах прозвучала горечь.
— Так вышло, — ответил Хайен. — Я был слишком поражен тем, что увидел.
В голове не укладывалось, что в этот момент Идрес еще думает о том, что чувствует родной дядя. Эльфийка еще раз вздохнула, а затем решительно тряхнула головой:
— Зачем вы говорите мне это сейчас? У вас есть какой-то план?
— Почему ты так думаешь? — изумилась Хели.
— Если бы вы не собирались ничего делать с этим, промолчали бы из милосердия, — терпеливо ответила Идрес. — Вам обоим хорошо известно, что бывает с темными эльфами. Значит, хотите спасти его?
В ее глазах была безумная надежда. И решимость. Хайен кивнул:
— Мы обязательно сделаем это. Я уверен, что герцогиня Райга поможет нам.
Идрес с сомнением произнесла:
— Но она не сможет принять роды. Я должна буду вернуться в Хеллемилиоран, и моя мать убьет ребенка без колебаний, как только увидит черную прядь. Я не хочу, чтобы ей пришлось это делать.
— Может быть, бабушка?.. — начала Хели.
— Не знаю, — поколебавшись, ответила эльфийка. — Это было бы лучшим выходом. У лайе Меллириссиэль большой опыт и сильная целительская магия. Она принимала роды у твоей матери. Но то, что лайе Меллириссиэль навещает своего изгнанного сына и его семью, не гарантирует того, что она решится оставить жизнь темному эльфу. Полуэльфу — возможно, но истинному темному…
Она с сомнением покачала головой и продолжила:
— Да и… что делать дальше? Мы можем попытаться скрыть его магию, но только на время. Но что потом?
Теперь в голосе Идрес сквозила растерянность.
— Я думаю, нужно поступить иначе, — уверенно заговорил Хайен. — Мы с Хели собираемся устроить… что-то вроде убежища для вас. Ты можешь родить в Манкьери под каким-нибудь благовидным предлогом, а потом мы переправили вас туда. Разумеется, у тебя будет помощница.
— Помощница? Кто?
— Племянница королевы, истинная эльфийка.
— Как вы ее уговорили? — изумилась ищейка.
— Долгая история, — отмахнулся Хайен. — Так ты согласна? Тебе придется бросить работу на какое-то время…
Но Идрес серьезно посмотрела на него и повторила свой вопрос:
— А что дальше, Хайен? Бросить все — семью, работу? Скрываться всю оставшуюся жизнь, которая будет очень и очень долгой?
Юноша стиснул кулаки и процедил:
— Я обязательно заставлю эльфов признать меня и перестать убивать темных.
Идрес с сожалением возразила:
— Война светлых и темных начнется снова. Как только первое поколение вырастет, станет сильным и начнет убивать…
— Не начнет, — отрезал Хайен. — Сначала я собираюсь сделать так, чтобы сумасшествие не наступило.
Чувства на лице эльфийки сменяли друг друга. Горечь, недоверие, сомнения, безумная надежда. Но скоро Идрес взяла себя в руки и через силу улыбнулась:
— Хорошо, Хайен. Я хочу, чтобы мой ребенок жил. Поэтому… я буду верить в то,что ты справишься.
— Расскажешь Цанцю? — спросил юноша. — Не думаю, что ему стоит об этом знать…
— Он уже знает, — печально улыбнулась она. — Прости. Наша ментальная связь необычайно сильна. Аиллиэцзай делает наши мысли открытыми друг для друга.
— Он поддержит нас? — напряглась Хели.
Идрес вздохнула и призналась:
— Я не знаю. Надеюсь. Мне нужно идти к нему, простите. Но сначала я отведу вас в замок.
