– А я уж подумала, Алена твоя большая любовь, – улыбнулась неловко. Ветер усмехнулся. – Ты ведь тогда говорил о реальной девушке? Помнишь? Ты сказал, что иногда любить – значит не присутствовать в жизни человека.
Ветер посерьезнел, глядя на меня, между бровей залегла складка.
– Это не она.
Я кивнула, но не осмелилась спросить, о ком же шла речь. Сама не знаю, почему, Ветер смотрел слишком уж пронзительно, а я подумала, что не хочу продолжать этот разговор сейчас.
Я кашлянула в затянувшейся паузе и пошла мыть тарелку.
– Раз Савицкая в больнице, и моя работа приостановлена, я съезжу в школу, поговорю с одноклассниками и учителями Милы с Катей. У тебя ничего нового по этому поводу?
– Нет. Держи меня в курсе, я постараюсь в ближайшее время присоединиться к поискам.
– Заканчиваешь текущие дела?
– Вроде того. Хотя ты и сама неплохо справляешься.
Я фыркнула, вытирая руки полотенцем.
– Это подхалимаж.
– Вовсе нет, это реальная оценка твоей деятельности. Честно сказать, ты мне очень помогла.
– Рада стараться, – улыбнулась я, мы встретились взглядами, и снова повисла неловкая пауза. Мне кажется, или их за последнее время стало больше? Как будто отношения между мной и Ветром изменились, исчезла та простота, что была, когда я говорила все, что думаю, когда могла спокойно поделиться сокровенным. Нет, я все еще чувствую, что Саша понимает и принимает меня, как вот сейчас в ситуации с Вадимом. Но… Но что-то изменилось, и я пока не могла понять, что именно.
– Ладно, я пойду, держи меня в курсе дел.
– Конечно, – кивнула я. – Ты тоже звони, если что-то узнаешь о Савицкой.
На том мы и распрощались, я прошла в комнату и легла на кровать, поджала ноги к подбородку, запихав между ними одеяло. Вот это утро!
Сначала Савицкая, потом Вадим и Ветер… Вадим женится. Я попыталась снова проанализировать это, но не смогла. Устала от эмоций, наверное, внутри была только слабая боль, которую можно придавить чем-нибудь, чтобы не отвлекаться. Я даже знаю, чем.
Школа встретила гомоном снующих учеников и вредным охранником, который отказывался меня пускать. Ну просто бессмыслица какая-то. В мои времена зайти в школу проблемой не было. Я уже почти отчаялась и хотела позвонить Ветру, когда встретила свою когда-то классную руководительницу, Аллу Михайловну. Она как раз шла через вестибюль, и я заорала, забив на этикет, чтобы она меня услышала.
– Ирина? – Алла Михайловна удивилась, подходя ко мне. – Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?
Вот так я попала в школу и даже была сопровождена в класс, где учились девчонки.
– Это такая страшная история, – заметила Алла Михайловна, пока мы шли по коридору. – А главное, непонятно, что случилось. У нас сейчас в школе повышенная строгость к посторонним.
– Я понимаю, – кивнула я.
– Говорят, они могли стать жертвой маньяка, – она передернула плечами. – Помнишь историю, когда мужчина держал двух девочек у себя долгое время? Насиловал их, одна вроде бы даже родила от него…
– Давайте пока не будем нагнетать, – заметила я. – Мы не знаем причин исчезновения. Возможно, они никак не связаны с маньяком.
Алла Михайловна только вздохнула, указывая в сторону кабинета.
Так как времени у меня было немного, я попыталась провести опрос сразу у всех одноклассников. Но ничего полезного не узнала. Девчонки общались только друг с другом, с остальными – поверхностно. С мальчишками не общались вообще. Никто из одноклассников ничего интересного не слышал и не видел. Катя и Мила сразу после уроков вместе уходили, гуляли тоже вдвоем.
Единственное, что я взяла себе на заметку: последние дни перед исчезновением их никто не видел во дворах. Это значит, что они или сидели дома, или уходили куда-то подальше. Вопрос: зачем? Чтобы осуществить свою миссию и показать всем тем, кто убил ребенка в утробе, что они совершили ошибку?
Господи, только юношеский максимализм способен толкнуть человека на подобное. Этим девчонкам еще многое предстоит узнать о жизни. Если, конечно, мы их найдем, и они будут живы.
Так и не выведав ничего путного, я все же решила скататься в больницу и проведать Савицкую, пусть она и без сознания. Честно сказать, после разговора с Ветром, я стала волноваться за нее еще больше. Ольга ведь говорила с кем-то по телефону перед тем, как Алена Дмитриевна упала из окна.
Что, если они замышляли убийство? И могут завершить начатое, уж Ольгу точно пропустят в больницу без проблем. Может, стоит рассказать Кириллу о своих опасениях? В конце концов, они не так уж нелепо звучат даже для меня. Если поверит, то что-то придумает, чтобы обезопасить Савицкую от ее сестры.
Если, конечно, их отношения с Ольгой такое предполагают. Я ведь так и не знаю, на чем основан их брак. Вдруг Кирилл и сам не против, чтобы Савицкая того… нет, нет, тогда он не стал бы ее спасать, чего проще, дождаться пока она умрет под окнами или даже помочь. Меня передернуло от собственных мыслей.
