Компаньонские отношения с Кинтией, проживающей с дочерью и старой немой рабыней, мне помог оформить стряпчий Магид, поверенный Авраама. Когда на следующий день он произвёл окончательный расчёт, я как бы между прочим, спросил у него о местонахождении хорошего лупанария*.
* Бордель.
- Что ты, что ты?! - замахал он руками, - В хорошем лупанарии с тебя высосут не только соки, но и всё золото. Сейчас придёт мой стряпчий, у него есть несколько предложений по клиентским договорам с рисованными портретами клиенток. Это нуждающиеся в средствах приличные горожанки, с проверенным здоровьем, из хороших, чистых домов. Если будешь у неё жить и питаться, то уплатишь два солида в месяц, за это она будет тебя удовлетворять (запишешь, какими способами, это тоже важно) и при необходимости сопровождать, куда надо. А если будешь просто заходить потрахаться, к примеру, три раза в неделю, то это удовольствие обойдётся в один солид в месяц. Ну, может, докинешь пару миллиарисий.
Кинтия оказалась симпатичной, но не очень весёлой восемнадцатилетней вдовой, невысокого росточка, впрочем, все люди современности были не выше наших вьетнамцев. Она проживала в квартале мещан среднего достатка, в небольшом двухэтажном домике вместе с трёхлетней дочерью и старой глухой рабыней. Я ей уплатил шесть солидов, но фактически там не жил и ночевал редко.
В тот раз я приехал на ночь, взяв с собой в гости Париса, которого оставил отдыхать внизу в зале на тахте. Мы же с Кинтией, удовлетворяя собственную похоть, кувыркались и прыгали в постели до изнеможения. В первый день, как сексуальная партнёрша она была никакой, вела себя зажато и скромно, но попав в руки опытного искусителя расслабилась и раскрылась, как натура голодная, весёлая и азартная. В те нечастые ночи, когда я оставался на ночь, она во сне натурально цеплялась в меня руками и ногами и, как только собирался встать, немедленно просыпалась. Вот и сейчас, лишь снял с себя её руку и стал выбираться из-под ноги, тут же вскинулась.
- Спи-спи, я на горшок, - сказал ей, между тем вытащил из лежащей рядом одежды флакон с эфиром, отворотил лицо, брызнул на лоскут ткани, и положил ей под нос.
- А? Что? - пробормотала она.
- Спи-спи, - погладил её по голове, а когда черты лица расслабились, встал и быстро собрался, поддев под шерстяную тунику бабушкин подарок, жилет из многослойного шёлка и кевлара.
На этот раз револьвер был собран с самым коротким стволом и глушителем. Я его не планировал применять, но всё же взял на всякий случай. Основным оружием будет холодное: кинжал и шесть метательных ножей. Кстати, это не те бутафорские ножи, которые продаются в магазинах "Оружие", эти изготовлены из двенадцатимиллиметровой стальной полосы с заострённой и заточенной лишь колющей частью и зауженной кверху, в месте захвата. На участке перехода в остриё, во фрезерованное с внутренней канавкой окно залили свинцовую пластину. Убеждён, что на дистанции в десять шагов такой клинок гарантированно завалит даже толстокожего быка.
Парень внизу проснулся от одного прикосновения, так же быстро собрался и мы покинули дом. Лошади стояли под навесом и, услышав нас, зафыркали, но ехать верхом мы не собирались. Убедившись в отсутствии чужих глаз, тихо выбрались за калитку и свернули в переулок. Сейчас руководил нашим перемещением Парис, он знал округу, как свои пять пальцев. Я даже удивлялся, как он так уверенно ориентируется в темноте, разбавленной лишь мерцанием звёзд.
Минут двадцать мы шли по каким-то переулкам, стараясь не сильно топать по пустынной каменной мостовой, наконец на небольшой аллее вечнозелёных оливковых деревьев остановились.
- Нам сюда, - парень кивнул на каменный забор, он похлопал его рукой и тихо добавил, - Здесь выемка, когда перелазишь, то удобно ногой опираться.
Он ловко забрался на забор, осмотрелся, прислушался и исчез на той стороне, а я последовал за ним. Между тем, парень вытащил из кустарника нетолстое сучковатое брёвнышко и приставил к стене, рядом с одним из окон второго этажа. Он знал, что делать, ибо лазил тайком от родителей через окна и забор собственной усадьбы не один раз, и сейчас взлетел по бревну наверх быстро, как обезьяна. Приложил ухо к ставне и замер, затем что-то там надавил и ставень распахнулся вместе с оконным жалюзи совершенно бесшумно. А ещё через пару секунд он был внутри дома. Я был крупнее и тяжелее Париса, но брёвнышко выдержало. В комнате было темно, но парень взял меня за полу плаща и уверенно потащил на выход.
В коридоре было ещё темнее, но шагая с пятки на носок, мы приблизились к месту, откуда раздавался приглушенный храп. Здесь дверь тоже не скрипнула. Парень вывел меня на средину комнаты и я чиркнул зажигалкой: язычок пламени высветил широкую кровать и двух спящих людей, женщину-мулатку и мужчину, того самого приказчика.
