Есть такой, незаслуженно, а может быть и заслуженно, забытый роман "И дольше века длится день". Скорее всего, все-таки -незаслуженно, ибо поднимает проблемы поистине вселенских масштабов, вечные, да и написан отличным языком подлинным Мастером своего дела. Но, речь сейчас идет не о содержании книги, а о ее названии. В нем, казалось бы, присутствует явная гипербола, однако это название идеально, безо всяких преувеличений, описывало душевное состояние главы бакарского "Союза" Гистаса Грине.
Зм
Ничем заниматься, кроме как бездумно пялится в открытое окно, Змей не мог. Работать с гроссбухом он не мог, потому что ни одна цифра в голове не задерживалась - исчезала сразу после прочтения. Общаться с подчиненными тоже - он боялся, что не совладает со жгучим желанием всех их поубивать. Даже заходить к Джулии он не мог - от вида ее воскового, с заострившимися чертами, лица, у него все скручивало внутри и хотелось выть, как волку, задрав голову к небу. Оставалось или метаться по кабинету, как вышеупомянутому волку в клетке, или же, сидя в кресле, таращиться в окно.
Но, все на свете имеет свое начало и все на свете имеет свой конец. Подошел к концу и этот бесконечный день. Надежду подарили сумерки, исподволь, потихоньку, захватившие славный город Бакар, а уж когда на его великолепные набережные, грязные переулки, роскошные дворцы, вонючие хижины, прекрасные улицы и шикарные виллы - на весь этот великолепный и ужасный горд внезапно, без объявления войны, как Германия на Советский Союз, упала тропическая ночь, злая радость охватила истерзанную душу Гистаса Грине. Он стремительно сбежал с крыльца, уселся в стоявшую наготове карету, и приказал кучеру гнать.
По довольной улыбке мага, Змей понял, что у того все получилось, и в тот же миг Гистаса покинуло страшное напряжение, державшее его в стальных тисках весь день.
- Держи, - Витус протянул ему два перстня. Один из них был сделан из золота, а другой из неизвестного главе "Союза" металла.
Ни золотом, ни серебром, ни железом, металл не был. Змей за свою бурную, насыщенную разными событиями жизнь успел подержать в руках множество экзотических изделий местных металлургов из материалов, широкой публике неизвестных, начиная с доспехов старой работы, из баснословно дорогой розовой бронзы, которые не пробивала ни арбалетная стрела, ни тяжелое рыцарское копье, разогнанное до скорости сорок километров в час, и заканчивая стальными клинками из не мене редкого хафирского булата, но никогда раньше с металлом, подобным тому, из которого был сделан второй перстень, глава бакарского "Союза", на Сете, не сталкивался. В других, страшно далеких отсюда местах, доводилось ему встречать и более удивительные вещи, но здесь - никогда. Серебристым цветом тот напоминал серебро, но был гораздо легче. Массивный перстень, в сравнении с золотым, такого же размера, практически ничего не весил.
В обоих чувствовалась магия. Золотой перстень ощущался Гистасом, как горячий, другой - из неизвестного металла, как чрезвычайно холодный, аж пальцы сводило. К счастью, через несколько мгновений, все неприятные ощущения исчезли и оба перстня стали восприниматься, как обычные, немагические предметы.
В другое время, глава "Союза" обязательно насторожился бы, почему их два - ведь, поначалу, речь шла, вроде бы, об одном, но сейчас его привычная подозрительность, благодаря которой Змей и сумел дожить до сорокалетнего возраста, исчезла. Точнее говоря, она не то чтобы совсем уж исчезла - просто была замаскирована гораздо более сильным чувством - бурлящей радостью от того, что появлялся шанс на спасение девочки. Реальный, или нет - время покажет, но Гистас наконец-то мог действовать, а не беспомощно сидеть подле Джулии, в ожидании неизбежного. Однако, он все же поинтересовался:
- Почему два?
В ответ маг только улыбнулся и пожал плечами:
- Так надо.
Как ни странно, полученный ответ Гистаса удовлетворил. Он даже не стал уточнять, кому надо. Надо - значит надо! Магу видней. Люди знавшие Зм