Естественно, есть разница в количестве адреналина, выбрасываемого в кровь, но, со временем эта разница нивелируется, и после сотого гоп-стопа, в крови у исполнителя его не больше, чем у клерка, разводящего очередного лоха на покупку испанского бронзового смесителя, вместо пластмассовой лейки для душа, за которой этот самый лох и приперся. Поэтому рядовые члены бакарской мафии были благодарны Гистасу уже только за то, какое разнообразие он внес в их монотонные жизни, ведь у них не было ни Интернета, ни зомбоящика с его фильмами, сериалами, ток-шоу и прочей ботвой, ни даже бумажных СМИ, с их сплетнями и красотками. Да что тут говорить – рекламы, и той у них не было!
Несмотря на то, что Змей открытым текстом объявил, что Цех Нищих репрессиям не подвергся и продолжает работу в прежнем составе, появление на крыльце начальника этого Цеха и пятерых его охранников, выглядело как возвращение Орфея со своей Эвридикой из Царства Аида. Единственное, но коренное отличие заключалось в том, что бедная Эвридика так и не выбралась из подземного царства, а вот депутация Цеха Нищих все-таки появилась на пороге трактира. Сходство с Эвридикой было поразительным – безо всякого преувеличения, всю группу товарищей вполне можно было принять за тени, до того бледно и погано они выглядели. Шестерка, можно сказать вернувшаяся из Ада, медленно спустилась по ступеням и глядя прямо перед собой невидящими, однако широко раскрытыми глазами, в которых не ощущалось и проблеска мысли, медленно побрела прямо на замершую толпу.
Это жуткое шествие остановил сын главы Серого Цеха Аслам Фахлафтах. Вид этой процессии показался ему до того омерзительным, что выдернул его из оцепенения, охватившего вместе с остальной толпой. Можно сказать – нищие вернули ему дееспособность. По всем раскладам, после того, как папаша пойдет на повышение и станет во главе "Союза", Аслам должен был занять его место во главе Цеха. Вот такие у них были хитрые планы. Теперь же, судя по всему, прожекты эти потерпели крах. Теплое местечко начальника Цеха светило ему только из-за родственных уз с потенциальным главой Ночной Гильдии, а в изменившихся обстоятельствах у Аслама, наверняка, появится достаточное количество конкурентов, причем более достойных этой должности, что радовать молодого Фахлафтаха никак не могло.
– Что там случилось!?! – заревел он, хватая начальника Цеха Нищих Гемелла Зотикуса за грудки и принимаясь трясти того, как грушу. Площадь затаила дыхание. На ее глазах творилось Невероятное! Такого в обычной жизни и представить себе было невозможно: низший поднял руку на высшего! По всем законам "Союза", и писанным и неписанным, такого быть не могло! Однако же было. Ну, что тут скажешь? – день такой. Это безобразие продолжалось секунд пять-шесть, как вдруг Гемелл как будто пришел в себя, после гипнотического транса. Он резко оттолкнул разбушевавшегося Аслама – ведь статус начальника Цеха, пусть даже такого, как Цех Нищих, значительно превосходил статус командира звена любого Цеха, включая Серый, и заорал в ответ:
– Пойди да посмотри! Придурок! Там все мертвые! – надсаживался начальник Цеха Нищих, глядя налившимися кровью, красными от ярости и пережитого ужаса, глазами на звеньевого Серого Цеха. Всего за несколько секунд площадь обмерла вторично. Статус – статусом, но обзывать придурком "серого" – это знаете ли, чревато… А Гемелл не успокаивался: – Там кровь! Кровь! Он убил всех! Все мертвые лежат!
К счастью, этот, не делающий никому чести, скандал продолжался недолго. Аслам Фахлафтах взял себя в руки. Все-таки он был профессиональным убийцей, а не кисейной барышней. Он резко развернулся, взлетел по ступенькам и шагнул в распахнутую дверь трактира. Задержался Аслам там ненадолго и вышел таким же бледным, как предыдущая группа товарищей. Даже профессиональная подготовка не сильно помогла. Одно дело взирать на чужие трупы, и совсем другое на труп своего отца, которого видел живым несколько минут назад, когда жизнь была прекрасна: отец готовился стать главой "Союза", а ты – начальником Серого Цеха. Как ни крути, а разница есть. Причем ощутимая.
При появлении в дверях Аслама Фахлафтаха, гомон вновь повисший над толпой, как по команде стих, и на площади вновь воцарилась тишина. Аслам обвел собравшихся мутным от бешенства взглядом и хрипло выкрикнул:
– Я убью каждого, кто присягнет убийце моего отца.
Присутствующие поежились – никому не хотелось иметь дела с рассвирепевшим профессиональным киллером, за спиной которого маячили тени его товарищей по Цеху. Конечно же, – не всех товарищей. Отнюдь не всех, но все же… По всему выходило, что последнее слово останется за Асламом, однако этого не случилось. Гемелл Зотикус твердо осознал, что остался единственным легитимным представителем начсостава "Союза" – фактически главой, и не собирался давать волю какому-то там звеньевому. Пусть даже из Серого Цеха.
