Ходок – 6 полностью

А вот руководящим работникам – менеджерам среднего и высшего звена, которые стояли повыше на иерархической лестнице Ночной Гильдии, принцип равенства всех перед Законом нравился не очень. Они, справедливо, как им казалось, полагали, что раз сумели подняться над серой бандитской массой, то и судить их надо по особым законам, учитывающим их выдающиеся заслуги по управлению бакарской организованной преступностью.

А еще им не нравилось, что размер штрафа не был фиксированным, а определялся лишь прихотью Змея, безо всякого учета интересов проштрафившихся. Но самое главное, что им не нравилось, было то, что и постановление о применении высшей меры Гистас Грине выносил самоуправно, без обсуждения с высокопоставленными соратниками, и тут же приводил приговор в исполнение. Лично. Вот такой он был руководитель. Мягко говоря – авторитарный, а грубо и не скажешь.

А простому народу это, наоборот, нравилось. Ведь не каждый день увидишь, как Дон сначала вспарывает живот бригадиру Таможенного Цеха, являющемуся, по совместительству, племянником начальника этого же Цеха, а потом и самому начальнику. Первому за то, что перепутал свою шерсть с государственной – вернее, наоборот, но так звучит как-то более благозвучно, и часть дохода от поставок змеиных корешков – знатного галлюциногена, направил в свой карман, вместо "Союзного", а его дяденьку за то, что тот проявил политическую близорукость и на важный пост поставил своего родственника, а не преданного делу, честного товарища.

В первый год правления Змея был даже вооруженный мятеж, правда подавленный быстро, жестоко и очень кроваво – вполне в стиле руководителя Гильдии. Следствием этого стало полное отсутствие оппозиции, причем как системной, так и наоборот. И все же критика высказывалась, но… только на кухнях. Как в приснопамятном Советском Союзе в эпоху развитого социализма. Гистас не возражал – из системы надо выпускать пар, по мере надобности – иначе котел взорвется. Как уже упоминалось, Змей людей не любил. А из вышесказанного понятно, что и люди его любили не сильно, мягко говоря. Но, уважали. Что было, то было. То есть, он был идеальным руководителем – его боялись и уважали.

Вот во время очередного инспекционного рейда, семь лет тому назад, и произошла  первая встреча Гистаса Грине и Делии. Он не спеша прогуливался по площади Небесных Заступников, хозяйским взглядом окидывая многочисленных нищих и гораздо более редких карманников, промышлявших на этой благословенной территории. Все было как обычно – мимолетные, а зачастую заинтересованные взгляды из праздношатающейся толпы, не подозревающей, какой могущественный человек находится рядом, и испуганные взгляды подданных, робко посматривающих из-за кольца охраны, нужной только из представительских соображений, ибо от той опасности, от которой Змей не смог бы защититься сам, они бы его точно не защитили. Льву не нужна охрана из шакалов, но овцы считают иначе – что за пастух без овчарок? Поэтому приходилось соответствовать народным чаяньям. Все-таки, протокол – великая сила! Один TCP/IP чего стоит.

Вначале Гистас не понял, что именно заставило его притормозить, а затем и вовсе остановиться. Потом дошло – необычный взгляд. Кто-то посмотрел на него весело, приветливо и доброжелательно. Нет, было бы большим преувеличением утверждать, что до этого момента на Змея никто так не смотрел. Смотрели. Он умел закрывать шторки в глазах, прятать свою истинную сущность и представать перед нужными людьми, не входящими в "Союз", джентльменом, приятным во всех отношениях.

Как пел Владимир Семенович: "Тот малость покрякал, клыки свои спрятал – красавчиком стал, – хоть крести!". Это именно тот случай. Правда поступал он так нечасто. Очень не часто. Только по крайней необходимости. Лишь при общении с высшими иерархами Гильдии Магов, людьми из Совета Дожей, высшими чиновниками Администрации Генерал-губернатора и прочими подобными випами. То есть, Гистас Грине скрывал свое истинное нутро, честно признаемся – сильно не человеколюбивое, весьма редко.

И не из дурацкого снобизма, как могло бы показаться – мол глядите все, как мне людишки противны, и скрывать я этого не собираюсь! Отнюдь. Для этого были настоящие, веские причины. Дело было в том, что с опущенными шторками, Змей напоминал паровой котел с завинченным предохранительным клапаном – рано, или поздно, такой агрегат взорвется и разнесет все вокруг. Гистас эту свою особенность прекрасно знал и старался ситуацию до крайности не доводить.

С подчиненными же Змей не стеснялся, взгляд свой мертвящий не скрывал. А как аукнется, так и откликнется. Поэтому и в ответ получал только испуганные и подобострастные. Даже злых не было, и вот на тебе – кто-то, причем не из гражданских, а из своих, смотрит весело, приветливо и доброжелательно!