- Что случилось?
- Она не открывает, – сообщил Годрик, выхватывая из рукава волшебную палочку и наставляя ее на дверной замок. – Алохомора!
Дверь щелкнула и медленно отворилась наружу. Быстро потянув на себя створку, Годрик ворвался внутрь.
Окна и впрямь были открыты настежь. Огонь в камине потух от гуляющего по покоям ветра, светлые шторы взметались от ледяных порывов, зеркала и стекла покрылись морозной дымкой, а растения на полках зябко тянули друг к дружке замерзшие листочки и веточки.
Пенелопа лежала в постели, укутавшись в бежево-черное одеяло, как в кокон. Годрик быстро преодолел разделявшее их расстояние и присел на краешек кровати. Перина жалобно скрипнула, но волшебница даже не обратила внимания на мужчину. Закрыв все окна, Патрик в замешательстве замер неподалеку от двери.
Осторожно протянув руку, Годрик коснулся ладони Пенелопы. Горячие пальцы буквально обожгла ледяная кожа, но маг не отдернул руку, лишь крепче сжал ее запястье и слегка потряс женщину.
- Пенни!..
Годрик понял, что было не так, когда не почувствовал под своими пальцами биения жилки, той, что в основании запястья. Зеленые глаза волшебника изумленно расширились, Годрик наклонился ближе, коснулся холодного женского лица… Патрик у дверей все понял раньше, чем это признал сам Гриффиндор.
- Так не должно было быть… – зашептал он, горячие слезы побежали по его щекам и закапали на покрывшийся инеем ковер.
- Пенни… – тихим шепотом позвал Годрик, но надежда мужчины уже угасла. Глубокая складка залегла между его бровей, ладони сжались в кулаки – волшебник изо всех сил сдерживал свои эмоции и слезы. – Я знаю, ты еще слышишь меня… Не бросай меня, Пенни. Только не ты. Вернись ко мне, слышишь? Вернись ко мне…
Крупные хлопья снега, медленно кружась в холодном свете звезд, опускались на обледеневшую землю, неся с собой дыхание зимы и рождественское волшебство, которое Пенелопа Пуффендуй уже не могла увидеть.
- Вам необязательно уезжать, – почти умоляюще проговорил Патрик. – Вы нужны нам как никогда. Ребята Вас очень любят, да и никто из нас не знает магическую защиту лучше, чем Вы. Может, все же останетесь?
- Я не могу, Патрик. – Годрик подхватил с земли сумку, закрепил ее у луки седла и повернулся к юноше. – Мое время прошло, время Основателей прошло. Мы положили начало этой школе, отдали самих себя ее созданию. Теперь твой черед.
- Что, если я не справлюсь? – спросил молодой волшебник. – Я не просил об этом…
- Мы тоже не просили, – тепло и как-то немного грустно улыбнулся Годрик. – И все же это была наша судьба. И мы тоже не были готовы. Но именно это означает, что ты справишься. Просто верь в себя и своих учеников. Верь в Хогвартс.
Он пошел прочь, туда, где стоял уже готовый к дальней дороге конь. Патрик с печалью смотрел вслед волшебнику. Все было кончено. Основатели распались, и последний из них покидал замок, ибо тяжесть воспоминаний была слишком велика. И Патрик не мог его винить.
С похорон Пенелопы прошли неполных две недели, но Хогвартс все еще скорбел. Юноша подозревал, что эта скорбь не пройдет быстро, и кто-то должен будет поднять школу с колен. Что ж, если таково последнее желание Годрика Гриффиндора, этим кем-то будет он.
Когда рыжебородый волшебник забрался в седло, Патрик вдруг понял, чего ему не хватало в его облике.
- Ваш меч. Вы оставили его здесь?
- Каждый из нас оставил в Хогвартсе частичку себя, – промолвил Годрик. – Если случится так, что Хогвартс будет в опасности, этот меч пригодится тебе и ребятам больше, чем мне. У меня только одна просьба – когда этот меч окажется в чьих-то руках, не сомневайтесь в том, что этот человек может быть недостоин. Им сможет владеть только истинный гриффиндорец.
- Но где Вы его спрятали?
Годрик лукаво улыбнулся, и на секунду Патрик увидел того веселого и насмешливого мужчину, каким он был в их первую встречу.
- Береги наше наследие. Особенно Распределяющую Шляпу. Она куда ценнее, чем может казаться на первый взгляд.
Кивнув на прощание, Годрик развернул коня и тронул его с места неспешной рысью, оставив позади все то, что любил больше всего на свете. Потому что он знал: так будет правильно. Что Розита обязательно гордилась бы им. И что он сделал все, что должен был. Потому что он – Основатель.
Графство Уилтшир, Годрикова впадина, 1102 год.
На деревушку надвигалась осень. Изумрудные листья медленно теряли свой блеск, уступая место золоту и рубинам. Высокие яблоньки, как и много лет назад, зябко жались друг к другу, но, не смотря на годы, Годрикова впадина оставалась такой же холодной.
На церковном кладбище было тихо. Ряды могильных плит кое-где покрылись многолетним мхом, в потрескавшийся мрамор забилась пыль и грязь. Все эти могилы редко кто навещал. Почти все.
К могилам сестры и родителей Годрик Гриффиндор приходил чуть ли не каждый день и оставался там на долгие часы. Ему казалось, что только там, в тишине церкви он ощущает присутствие Розиты и матери.
