В конце письма она подчеркнула, что его обязательно вызовут «на ковёр». А, когда — не если — а именно когда его позовут, он должен говорить следующее…
Хорошо, что письмо прилетело ещё вчера и у него была в расположении целая ночь на подготовку к встрече. Иначе пришлось бы ему туговато.
Хорошо, что у него тетя была не такая. Злая и чёрствая. И не последовала она советам изложенным в письме профессора Дамблдора, найденном в корзине тем мрачным утром второго ноября одиннадцать лет назад…
Напротив, тётя у него оказалась доброй и всё понимающей.
И вот он стоит — потому что никто его не пригласил присесть — перед сидящим за своим необъятным рабочим столом стариком с бородой до земли. Хотя все остальные присутствующие, и деканы четырех факультетов, и семья Уизли почти всем составом, расселись по диванам и креслам. Даже Рон с близнецами. Директор Дамблдор пыхтит нахмуренный, недовольный и почему-то обиженный.
Молчат Уизли, молчат деканы, молчит пока и директор. Только со стороны миссис Уизли слышен гундосый, жалостливый всхлип. А порой и тихое, подчеркивая тяжелую, напряженную тишину, подвывание.
Гарри стоит истуканом между расположенным на трехступенчатом подиуме рабочим столом профессора Дамблдора и остальными его посетителями, и ощущает себя как на суде. Где он выступает в роли обвиняемого, без предоставленной ему защиты. Спиной мальчик чувствует на себя тяжелый, сверлящий взгляд своего декана, профессора Трансфигурации Минервы Макгонагалл и удивляется её черствости. Как и наглости этих чужих ему, Гарри Поттеру, людей.
Сама профессор Макгонагалл, ведя его с собой сюда, холодным, сквозь стиснутые до скрежета зубы голосом, выговаривала своему ученику:
— Я вами, мистер Поттер, очень, очень разочарована, — выдала она, всем своим видом подчеркивая сказанное. — По вашей вине погибла маленькая первокурсница, сестрёнка вашего лучшего друга.
— Погибла? Вы уверены? — вскинулся Гарри.
— Да, мистер Поттер, погибла. И совершенно по вашей вине. Меня осведомили, что мистер Уизли, ваш однокурсник, со слезами на глазах просил вас помочь ему спасти похищенную девочку, но вы не пошли с ним, струсили. Этим, вы не оправдали мое к вам доверие. Мало того, вы не оправдали доверие профессора Дамблдора! Не таким хотели мы видеть сына ваших доблестных родителей, которые пожертвовали собой, чтобы жили вы. Трусом. Вы не оправдали жертву своих родителей — моих самым любимых учеников.
«
Но он промолчал и не подал вид, что обвинения декана его как-то покоробили. Молча сглотнув, для себя подтвердив, в который раз, свое в ней разочарование, чтобы позже высказаться и сразить всех этих идиотов наповал.
Вдруг слащавый голос Дамблдора, никоим образом не соответствующий трагической в кабинете атмосфере, вытащил мальчика из его раздумий:
— Гарри, мальчик мой, почему ты так категорически отказал своему другу, молодому Рональду, помочь тому в поисках и спасении его сестры? Ты понимаешь, что своим отказом осудил девочку Джинни на мучительную смерть?
