Эту, совершенно незнакомую ему взрослую женщину, чужую маму между прочим, зачем жалеть? Почему он должен? Кто-то из присутствующих здесь, в качестве зрителей — Дамблдор, Макгонагалл, Флитвик, Снейп, Спраут, — разве пожалели его, Гарри Поттера, маму? Ту молоденькую двадцатилетнюю Лили, свою студентку между прочим, которую все они оставили в однозначно смертельно опасной ситуации — сражаться один на один, лицом к лицу, со злым колдуном Волдемортом? Припёршимся незваным к ним домой в гости в ночь Самайна. Разве кто-то из профессоров пролил хоть одну слезинку за её так рано закончившуюся жизнь? А за Джеймсом кто плакал, кто пожалел его молодую жизнь? «
Ну-у-у, не сказать, что он совсем не жалеет потерявшую единственную дочь миссис Уизли, конечно. Жалеет, разумеется, ведь не из камня же он. Но в Хогвартсе одновременно с Гарри Поттером учатся и проживают не меньше двухсот девочек и девушек, чьих-то ещё дочерей. Должен ли он, сломя голову, рисковать свою жизнь ради каждой из них? И с кого ему, в таком случае, пример было брать? С профессоров? Ай, оставьте. Они, если говорить чистую правду, а не заблуждаться, не профессора толком и не учителя, а так, как бы злые приютские воспитатели. Разве нет? Кто из них, хоть однажды проявил об учениках заботу? Может быть когда их, первокурсников, отправили на отработку в Запретный лес, ночью, в полнолуние? Почему именно одиннадцатилетние дети надо было спасать единорогов от неизведанного, поедающего рогатых лошадок зверя? Не подумать, при этом, что зверь этот кровожадный не покусится на человеческих детей. Однозначно покусится и покусает. Отдельно стоит в упор вопрос, кто из взрослых, в здравом уме и с хорошим образованием — профессора же! — проводит к единорогам мальчиков? Сама профессор Макгонагалл на голубом глазу подписала приказ, назначив первокурсникам отработку. Словно отработка ночью в Запретном лесу — ЗАПРЕТНОМ, КАРЛ! — это погулять выйти. И Уставу Хогвартса и запрету директора никак не противоречит. Вот.
Он повернул голову, чтобы посмотреть на чету Уизли. Мистер Уизли, бледный, с черными кругами под глазами, придерживал за плечи свою трясущуюся в рыданиях жену. Рон пялился круглыми голодными глазами в вазочку со сладостями на столешнице директорского рабочего стола. Близнецы вертели головы, рассматривая предметы на полках библиотеки, порой останавливая жадный взгляд на нахохлившемся на жёрдочке фениксе.
Гарри хмыкнул, сделав свои выводы о глубине скорби потерявших сестренку парней и поднял глаза на директора. Помня наставления тети Петунии, которая неоднократно предупреждала его, что в волшебном мире не стоит смотреть в глаза взрослого волшебника, он старался никогда взглядом с директором не встречаться. По словам тети, большинство из взрослых волшебников легилименты. А самый опасный из них, это директор Хогвартса, профессор Альбус Дамблдор. Он в одно мгновение раскусит его, неподготовленного мальчика, прочитает его мысли, узнает все его тайны и секреты. Ей все это рассказала Гаррина мама, младшая сестра тёти, Лили Поттер.
Гарри подождал достаточно долгий период времени — давая возможность кому-то из учителей сказать что-нибудь в его, второкурсника, защиту. Но, гнетущую тишину никто из них так и не нарушил. Тогда он, прерывисто вздохнув, заговорил, взявшись за свою собственную защиту.
— Господин директор, я не понял. Вы эти претензии мне, двенадцатилетнему второкурснику, маггловоспитанному, между прочим, предъявляете? А почему? — пожав плечами выдал Гарри. — Ответьте, с какой стати чужую сестру ДОЛЖЕН спасать Я? Может я здесь в Хогвартсе работаю? Тогда скажите кем именно. Профессором? Деканом! Штатным аврором и защитником всех убогих, что ли? И кто мне Джиневра Уизли? Да никто. Она мне не родня, не подруга, я её не знаю, никогда не хотел её знать…
— Но она сестра твоего друга, — прервал его директор.
— Именно, профессор Дамблдор! Она чья-то, но не моя, сестра! А о моем "лучшем друге" лучше забудьте. Рон уже бывший друг, лишь одноклассник. Не могут братья Уизли, особенно после всех тех высказанные в мой адрес обидных слов вчера, остаться моими друзьями.
— Но, ты мог бы её спасти… — начала миссис Уизли, удивив до крайности Гарри.
— Как? — прервал ее криком он. — Люмосом и Левиоссой, что ли? Таргео и Риктумсемпрой? Или превратив Джинни в пуговицу? Что я могу такого, чего не может сделать Перси, её брат-шестикурсник, чтобы спасти свою сестрёнку?
— Но только ты в школе парселмаут, мальчик мой! — загадочно сверкнул стеклами очков директор и покачнув головой.
