Я смеюсь, роняя руку с телефоном на матрас, и смотрю в потолок. Хальмони всего-то понадобилось пережить серьезную операцию, чтобы мама наконец стала более открытой. Она только
Наши отношения не стали такими же, как до смерти отца, но мы снова разговариваем, так что это неплохое начало.
Я закрываю глаза, но знаю: уснуть так просто не получится. Поэтому я делаю то же, что делала с самого возвращения из Кореи, — открываю музыкальное приложение и нажимаю кнопку повтора в альбоме ХОХО.
Только их музыка успокаивает меня достаточно, чтобы я могла уснуть.
Сама не знаю, почему мне оказалось так тяжело привыкнуть.
Может, дело в смене часовых поясов, а может, я просто по нему скучаю.
За неделю до начала старшей школы мы с дядей Джеем летим через всю страну, чтобы я могла поучаствовать в прослушиваниях каждого колледжа на Восточном побережье, какой я выбрала. Можно было, конечно, пройти их и по видеосвязи, но мне очень хотелось сделать это лично.
Дядя щедро предложил покрыть все расходы на мой «ранний подарок к выпускному». Мама как раз начала работу над большим делом, поэтому он и решил меня сопроводить. Дядя Джей заверил, что не имеет ничего против, и все равно хотел «посмотреть на все караоке в нью-йоркском Коритауне».
— Я уверена, что они ничем не отличаются от Лос-Анджелеса, — замечаю я.
— Нет-нет. Корейцы на Восточном побережье все делают иначе.
На третий и последний день нашей поездки мы обедаем в ресторане с видом на Таймс-Сквер. Я уже побывала на прослушивании в Бостонской и Джульярдской школах сегодня утром. Через час будет еще одно — в Манхэттенской музыкальной школе, и оно определит, буду ли я учиться в вузе, о котором мечтала полжизни.
Но так сложно на этом сконцентрироваться.
ХОХО же здесь.
В Нью-Йорке.
Неделю они провели в Европе, а сегодня прибыли в международный аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке. Я заглядываю на аккаунт одной девушки из подтанцовки, которая регулярно обновляет свой статус, — многие фанаты по нему и отслеживают местонахождение группы.
— Почему ты ничего не ешь? — спрашивает дядя Джей, постучав пальцем по моему подносу с бургером и жареной картошкой. — Переживаешь? Тебе не о чем беспокоиться, судей на всех предыдущих прослушиваниях ты просто поразила.
Он прав. На словах мне уже передали, что я прошла в Беркли.
— Я не переживаю, — возражаю я, блуждая взглядом по пейзажу за окном, где сотни людей прокладывают себе дорогу через толпу, а над ними ярко светятся рекламные щиты, даже несмотря на дневной свет.
Один из них привлекает мое внимание — там крутится объявление о новом бродвейском мюзикле. Мы с дядей не успели посмотреть ни одного за эту поездку, но когда я вернусь в Нью-Йорк, это будет первым пунктом в списке того, что я хочу успеть сделать в этой жизни.
Затем объявление сменяется рекламой, которую останавливаются посмотреть всего несколько человек: «ХОХО выступают сегодня на Мэдисон Сквер Гарден в рамках тура „Весь мир — сцена“, открытие в семь часов вечера».
— Это разве не тот парень, с которым ты встречалась?
— Дядя Джей! — шепотом возмущаюсь я, оглядываясь на остальных посетителей, но на нас никто не обращает внимания.
— Он что, выступает в Штатах?
— У него концерт на Мэдисон Сквер Гарден.
Дядя присвистывает:
— Черт возьми. Ты правда повстречала его в моем караоке-баре? Жаль, что я не попросил его поставить где-нибудь автограф, это прибавило бы нам популярности.
— Я встретила его в тот же вечер, когда ты сказал мне пожить в свое удовольствие.
— Чего? — дядя Джей имеет наглость выглядеть обиженным. — Я бы никогда такого не сказал.
— Это буквально спровоцировало все мои комплексы!
— Ой, — пожимает он плечами. — Извини.
Пока я продолжаю кипеть, он спокойно откусывает от своего сэндвича с беконом, салатом и томатами. Снаружи реклама концерта начинается уже на другом билборде. Меня так и тянет достать телефон и записать ее на видео просто для себя, особенно ту часть, где на экране появляется Джеву, его имя и место в группе.
Несколько подростков останавливаются посреди улицы под самым рекламным щитом, в восторге указывая на него.
— Так значит, ты восприняла мой мудрый совет всерьез? И насколько бы ты разозлилась, если бы я дал тебе еще один?
Я недоверчиво смотрю на него:
— Говори уже.
— Это скорее что-то вроде рассказа. — Он отклоняется на стуле.
Я вздыхаю:
— Только если это не цитата из фильма.
— Он не настолько длинный. Ты пока ешь, а я расскажу.
Я так и делаю, пусть даже только потому, что не хочу впустую разбрасываться едой.
— Когда мы с твоим отцом были примерно в твоем возрасте, в городе появилась новая девчонка.
Я прищуриваю глаза, сомневаясь, точно ли хочу услышать историю об очередной бывшей девушке дяди.
