ХОХО. Целую. Обнимаю полностью

Медсестра берет в руки планшет, сверяясь с экраном.

— Восьмой этаж. Лифты находятся слева за сестринским постом.

Я подбираю юбки, не дожидаясь, пока она договорит. Возле лифта телефон сигналит о входящем вызове — Джеву. Стоит мне взять трубку, как створки кабины открываются.

— Дженни? — раздается голос Джеву, который довольно сложно расслышать из-за ревущей на фоне музыки. — Ты в порядке? Куда ты исчезла?

Прежде чем я успеваю ответить, звонок обрывается, а лифт прибывает на восьмой этаж.

Как только я делаю шаг из кабины, телефон взрывается потоком сообщений, последнее из которых от Ги Тэка.

«Дженни, ты где?»

«В больнице», — быстро отвечаю я.

— Го Дженни-сси? — Передо мной останавливается женщина в бирюзовой униформе. — Медсестра с первого этажа позвонила и предупредила, что вы придете.

Я опускаю телефон в карман.

— Я ищу свою хальмони, Ким Найон. Как она? В порядке? Мне сказали приехать немедленно.

Глаза медсестры расширяются в узнавании:

— О, да, с ней в порядке. Вообще-то операция уже закончилась.

— С ней… все в порядке?

Колени подкашиваются, и я падаю на пол. Медсестра присаживается рядом со мной на корточки, положив руку мне на плечо.

— Бедная девочка, ты, наверно, так испугалась.

Я шмыгаю носом.

— К ней пускают посетителей? Мне можно с ней увидеться?

— Да, твоя мама как раз у нее.

Я позволяю медсестре помочь мне подняться на ноги.

— Они в восемьсот третьей палате, — подсказывает она, и я признательно киваю, делая последние несколько шагов самостоятельно. Возле входа я останавливаюсь: дверь слегка приоткрыта, поэтому мне видно, как мама с бабушкой тихо разговаривают внутри.

Я толкаю дверь, но колеблюсь, когда слышу всхлип. Мне требуется пара секунд, чтобы понять: это мама. Она… плачет — впервые со дня смерти отца.

— Ты не приехала, — говорит она. — Ты была нужна мне, но не приехала.

— Нэ сэкки, — отзывается хальмони, — маленькая моя. Омме так жаль. Я должна была быть рядом с тобой. Я сделала ошибку. Прости меня, прости.

Мама всхлипывает, рыдая. Я никогда не видела, чтобы она так сильно плакала.

— Ты… У тебя не было средств, чтобы приехать, а я тебе не помогла. Но было так тяжело, омма. У меня никого не было.

— У тебя есть я. Всегда буду. И твоя дочь, твоя красавица.

— Мне так страшно, омма. Я заставляю Дженни быть сильнее, но иногда мне кажется, что я отталкиваю ее. Я просто хочу ее защитить.

— Как я защищала тебя? Ты же видишь, что из этого вышло. Держа дистанцию с людьми, которых ты любишь, ты их не защитишь, Суджон-а. Люби, верь им всем сердцем — вот и все, что тебе нужно делать.

Я отхожу от двери.

Телефон в миллионный раз жужжит в кармане, и я наконец его достаю. Почему друзья пишут мне столько сообщений? Я, конечно, благодарна им, но я тут чуточку занята.

Ги Тэк: «Дженни, почему ты не берешь трубку?»

Анджела: «Ты в порядке?»

Сори: «Который госпиталь?»

Джеву: «Я позвонил в клинику, уже еду».

Ги Тэк: «Дженни, дела приняли серьезный оборот. Ты в безопасности?»

Я непонимающе сдвигаю брови. Что он имеет в виду?

В сообщениях одна за другой приходят несколько ссылок.

Анджела: «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ: Тайная девушка кей-поп айдола Бэ Джеву».

Ги Тэк: «Скандальная любовная жизнь Бэ Джеву из ХОХО.

Сори: „Бюллетин“ рассказывает об отношениях Бэ Джеву из ХОХО с одноклассницей».

Дрожащими руками я открываю последнюю ссылку. Она ведет на известный сайт со всевозможными сплетнями, и сейчас это самая популярная статья, в которой, к тому же, разместили огромную фотографию со мной и Джеву.

Я ожидала чего угодно: тайное фото с одной из наших встреч во время поездки, в кинотеатре или с того вечера в норэбане. Но передо мной…

Снимок из фотобудки.

Мое лицо, в отличие от лица Сори в той статье, не размыто, а вполне различимо, хоть и со скидкой на качество фотографии.

На экране всплывает сообщение от Джеву: «Где ты?»

Я подбегаю к лифту, нажимая кнопку первого этажа. К счастью, никто больше не собирается ехать, и я без остановок добираюсь до приемной. Двери открываются в настоящий хаос: охранники кричат на десяток фотографов с огромными камерами, которые направлены на одного-единственного человека, стоящего посреди зала.

Джеву.

Он оборачивается, когда двери лифта открываются, и, завидев меня, медленно опускает телефон, который держал у уха.

Проследив за его взглядом, репортеры вдруг становятся очень похожими на гончих, почуявших дичь, и подаются вперед. Охрана больницы — единственное, что еще сдерживает их.

Джеву подходит ко мне быстрым шагом. На нем все еще костюм, в котором он был на презентации, хотя узел галстука ослаблен, а волосы взъерошены так, будто он не раз нервно зарывался в них рукой.

Он крепко обнимает меня, и я отвечаю такими же отчаянными объятиями. Двери лифта смыкаются за нашими спинами, отсекая шум из приемной. Джеву выпускает меня, только чтобы нажать кнопку самого верхнего этажа.

— Ты в порядке? — спрашивает он, пытаясь поймать мой взгляд. — Как твоя хальмони?

— С ней все хорошо. Ее увезли на срочную операцию, но все прошло удачно.

Джеву с облегчением выдыхает, тяжело прислонившись к стене лифта.