Чувствуя себя неуютно и уязвимо, быстрее натянула на тело обещанную рубаху, которая достала почти до колен, и осмотрела нашу стоянку. Свалка из грязной одежды, упряжь с седлом, сумки… а чуть дальше, у стены, завалившись на бок, спал Конь. Чаще всего лошади в степи спали стоя, а этот храпел, вполне вольготно устроившись и изркедка подергивая копытом.
Посчитав это смешным, я тихо фыркнула, и подняла свое платье. Кое-где изодранное, оно все же было еще в достаточно приличном состоянии, чтобы добраться до улуса. В былые годы, я иногда обходилась одеждой в куда более плачевном виде. Подобрав нижние тонкие штаны и белье, я выбрала место, где было больше чистого песка и принялась чистить одежду. Комья грязи, налипшие, когда я упала, легко отошли от ткани, пропитанной жиром, но с бельем такой фокус не пройдет. Разложив вычищенное платье и одежду Эргета на камнях, чтобы она просохла после дождя, я подошла к воде. У меня не было ничего подходящего, чем можно умилостивить духов этого места, но ходить в грязном белье, после стольких месяцев жизни в степи привыкнув к хорошему, я просто не могла.
Пробормотав короткое обращение к духам, я все же стянула один из серебряных браслетов, что мне подарила хатагтай Галуу, и положила в основании чаши, куда стекала вода, надеясь, что это позволит избежать гнева потусторонних сил. Набрав в ладони немного воды, плеснула на белье, ожидая, пока ткань впитает ее. Гладкий шелк, темнее, быстро втягивал воду. Кажется, это все же не так страшно и я не обидела духов своей выходкой.
Осторожно натирая одежду песком, надеясь, что мне удастся добиться относительной чистоты, с улыбкой вспомнила, какое удивление этот процесс вызвал у меня в первый раз. То, что степняки вовсе не стирали верхнюю одежду если в этом не было совсем уж крайней необходимости, удивило не так сильно, как использование песка и «сухая» стирка.
ДуЧимэ довольно долго объясняла мне, что вод в степи слишком ценна, чтобы кто-то осмелился стирать одежду в реке. Кафтаны и те халаты, что предназначались для холодной погоды, смазывали жиром, чтобы те не пропускали влагу и ветер. Неприятный запах выветривался на третий день, а одежда служила гораздо дольше. Нижнюю же одежду стирали в деревянной кадке после купания, которое полагалось только после далекого опасного путешествия. Или после рождения ребенка. В остальное время кочевники обходились обтиранием влажной тряпкой.
Первое время это для меня было странным куда больше, чем привычка деревенских людей вовсе не мыться годами и не стирать одежды. Но это было раньше. Теперь же, после трех с половиной лун, проведенных в улусе, это казалось очень разумным. Как и то, что степняки никогда не пили воду из ручья или источника.
Поймав эту мысль, я посмотрела на ту влагу, что стекала по стенам пещеры. Своими глазами видела, как Эргет набирает ее в мешок. Нужно будет спросить у колдуна.
Выстирав белье, которое, пусть и не было идеально чистым, но уже не вызывало чувство отвращения, я направилась к сумкам Эргета, посмотреть, что у нас есть из еды, и что с этим можно поделать. Но стоило засунуть ладонь внутрь, как там что-то зашевелилось, заставив меня отскочить на добрый десяток шагов и грохнуться на пол, весьма ощутимо приложившись мягким местом о какой-то камень. Пока я, несколько растеряно размышляла на тему, приложить ли сумку тем же камнем, или все же сперва посмотреть, из нее высунулся довольно знакомый розовый нос с растопыренными усами. А затем появился и мой маленький дружок целиком.
— Цадах! — радостно вскрикнув, я подхватила зверька на руки, умиленно поглаживая притихшего духа. Тушканчик только подергивал хвостом, сидя совершенно неподвижно, но не выглядел испуганным, позволяя мне вдоволь почесать его за ушами. — Ты мой храбрый зверь! Мой спаситель! Что бы я без тебя делала?
Мое умиленное воркование прервал знакомый смешок. Подняв глаза, увидела встрепанного, сонного Эргета, остановившегося в паре шагов от нас.
— Ты же знаешь, что это не простой зверь? — как бы между прочим, уточнил колдун, направляясь к воде, совершенно не стесняясь своей наготы. Глотнув немного, Эргет повернулся, широко зевнув и продолжив, — Знаешь, что это воплощенный дух? И, при том, не самый добрый.
Я внимательно посмотрела на мохнатый комок, замерший в моих ладонях. Казалось Цадах в испуге затаился, боясь даже дышать в ожидании моего ответа.
— Знаю. Ты тоже не самый добрый на свете, но ты мой илбэчин. Как и Цадах — мой друг, — тепло улыбнувшись этому существу, кем бы он там ни был, я продолжила поглаживать мягкую, кое-где измазанную шерсть. Услышав еще один смешок со стороны колдуна, я продолжила ворковать со своим ушастым приятелем. — Кто меня не бросил? Кто пришел спасать МенгеУнэг? Цадах пришел. И Эргет пришел. Вы мои хорошие, вы мои славные…
