В 2015 году в «Старичках» было восемь игроков, включая Десмонда Кларка, которого нет на фотографии. Троих из них проверять не нужно. Четверых, если считать Хью Клиппарда. Он кажется способным расправиться с Бонни и Питером Стейнманом — насчёт Эллен Краслоу Холли не уверена, — но она откладывает его на потом, вместе с двумя умершими и Джимом Хиксом (живущим в Висконсине… хотя это нужно проверить). Остаются Родди Харрис, Аврам Уэлч и Эрни Коггинс. Есть ещё Виктор Андерсон, но Холли сомневается, что человек после инсульта тайком выбирается из «Роллинг-Хиллз» и похищает людей.
Холли считает маловероятным, что
Боулеры знали только Кэри. Холли не нужно будет упоминать других
Холли даже не догадывается, что Пенни Даль обличила её в «Фейсбуке», «Инстаграме» и «Твиттере».
Пока Холли курит на парковке «Шугар Хайтс Бутик Шоппинг Март», Барбара Робинсон бездумно смотрит в пространство. Она отключила все уведомления на компьютере и телефоне, оставив разрешёнными только звонки от родителей и Джерома. Маленькие красные точки «прочти меня» на значках СМС и электронной почты слишком заманчивы. Эссе премии Пенли — обязательное условие для пяти финалистов — должно быть отправлено к концу месяца, осталось всего четыре дня. Вообще-то, даже три. Барбара хочет отнести эссе на почту в пятницу, для уверенности, что оно дойдёт вовремя. Было бы полным фиаско выбыть из числа финалистов из-за почтовых формальностей. Поэтому она приступает к работе.
Поэзия важна для меня, потому что…
Ужасно. Будто первая строчка школьного сочинения. Удалить.
Поэзия имеет значение, потому что…
Плохо. Удалить.
Причина, по которой…
Удалить, удалить,
Барбара выключает компьютер, ещё некоторое время смотрит в пространство, затем встаёт со стола и скидывает джинсы. Натягивает шорты, надевает футболку без рукавов, небрежно собирает волосы в хвост и отправляется на пробежку.
Для бега слишком жарко, температура, похоже, перевалила за девяносто градусов, но это всё, что ей пришло в голову. Барбара огибает квартал… довольно большой. Вернувшись к дому, где ей предстоит жить с родителями пока не поступит в колледж и не начнёт новую жизнь, Барбара обливается потом и задыхается. Тем не менее, она заходит на второй круг. Миссис Кэлтроп, поливающая цветы в огромной шляпе от солнца, провожает её взглядом словно сумасшедшую. Вероятно, так оно и есть.
Сидя перед своим компьютером, глядя на пустой экран и мигающий, будто бы издевающийся над ней, курсор, Барбара чувствовала разочарование и — стоит признать это — страх. Потому что Оливия отказалась помогать. Потому что голова Барбары так же пуста, как экран. Но теперь, запыхавшись и чувствуя, как взмокла её футболка, а капельки пота стекают по щекам, будто слёзы, Барбара понимает, что скрывалось за разочарованием и страхом. Злость. Она злится. Чувствует, что с ней играют в блядскую игру. Заставляют прыгать через обруч, как цирковую собаку.
Вернувшись в дом — сейчас он полностью в её распоряжении, потому что родители на работе, — Барбара поднимается по лестнице, перескакивая через две ступеньки за раз, скидывает одежду по пути в ванную, затем встаёт под душ, вывернув ручку холодной воды до упора. Барбара кричит и обхватывает себя руками. Она подставляет лицо под холодные струи и снова кричит. Это приятно, как она узнала два месяца назад, когда кричала с Мари Дюшан, поэтому кричит снова.
Барбара выходит из душа, покрывшись мурашками, но чувствуя себя лучше.
Барбара хватает одну из своих школьных тетрадей с полки рядом со столом, пролистывает конспекты о Генрихе VII и Войне роз до пустых страниц. Небрежно вырывает листок, даже радуясь неровному краю. Она вспоминает слова Оливии, произнесённые на одной из их утренних встреч. Оливия сказала Барбаре, что их автор писатель по имени Хуан Рамон Хименес, но она, Оливия, впервые услышала их от Хорхе Кастро. Хорхе утверждал, что это краеугольный камень всего, что он когда-либо писал или надеялся написать:
