Родди не намерен оплошать. Если Бонни не остановится, он собьёт её с велосипеда, когда она будет проезжать мимо. Конечно, при условии, что его бёдра не подведут. Эх, он бы всё отдал, чтобы вновь стать пятидесятилетним! Даже шестидесятилетним!
Родди поворачивается к Эм и замечает одну вещь, которая ему не нравится. У кресла горит фонарь, освещая дорогу. Трудно поверить, что у кресла-коляски сел аккумулятор, если свет по-прежнему горит! А девушка стремительно приближается, спускаясь с холма.
— Выключи свет! — шепчет он. — Эмили, выключи этот чёртов фонарь!
Она выключает, и как раз вовремя. Потому что появляется девушка, их рождественская эльфийка.
Родди выходит на проезжую часть, размахивая руками.
— Извини, ты не могла бы нам помочь? Нам нужна помощь!
Бонни проносится мимо, и она уже слишком далеко, чтобы ударом каратэ сбить её с велосипеда. На мгновение Родди понимает, что все их планы идут прахом, шансы уменьшаются, как и красный огонёк задней фары велосипеда. Но тут девушка тормозит, разворачивается и возвращается. Родди не знает почему: из-за того, что он размахивал руками, из-за горящих габаритных огней, из-за желания стать добрым самаритянином или всё вместе. Он просто чувствует облегчение.
Девушка крутит педали медленно, поначалу немного настороженно, но ещё довольно светло, и она узнаёт махавшего ей человека.
— Профессор Харрис? В чём дело? Что-то случилось?
— Случилось с Эм. У неё разыгрался ишиас, а аккумулятор в кресле сел. Может, ты помогла бы мне закатить её внутрь? Пандус с другой стороны. Я хочу отвезти её домой.
— Бонни? — вяло спрашивает Эмили. — Бонни Даль, это ты?
— Это я. О Боже, Эмили, какая жалость!
Бонни слезает с велосипеда и выдвигает подножку. Она спешит к Эмили и склоняется над ней.
— Что случилось? Почему вы здесь остановились?
Проезжает машина. Замедляется; у Родди замирает сердце. Затем машина снова набирает скорость.
У Эмили нет подходящего ответа на вопрос Бонни, поэтому она просто стонет.
— Нужно откатить её на другую сторону, — повторяет Родди. — Ты поможешь мне?
Он наклоняется, будто хочет взяться за одну из задних ручек кресла, но Бонни оттирает его бедром в сторону, и сама берётся на обе ручки. Она поворачивает кресло-коляску и толкает его вокруг задней части фургона. Эмили всхлипывает на каждой выбоине. Родди огибает пандус, наклоняется в открытое окно с водительской стороны и выключает габариты.
— Может, мне позвонить кому-нибудь? — спрашивает Бонни. — Мой телефон…
— Просто закати меня по пандусу, — хватая ртом воздух, произносит Эмили. — Мне полегчает, как только я вернусь домой и приму мышечный релаксант.
Бонни подводит кресло к пандусу и делает глубокий вздох. Конечно, ей бы лучше сначала отойти для разгона, но бетонное покрытие слишком неровное.
— Тебе помочь? — спрашивает Родди, но он уже двинулся за спину Бонни, а не к ручкам кресла-коляски. Он засовывает руку в карман. Легко снимает маленький защитный колпачок с иглы; он делал это раньше, как во время многочисленных пробных вылазок, так и в те четыре раза, когда всё происходило по-настоящему. Фургон закрывает их от чужих глаз, и у Родди нет причин думать, что что-то пойдёт не так. Они почти у цели.
— Нет, я справлюсь. Стойте на месте.
Бонни наклоняется, как бегунья на стартовых колодках, крепко берётся за прорезиненные ручки и толкает кресло. На середине пандуса, как раз в тот момент, когда она думает, что не сможет завершить манёвр, мотор кресла-коляски оживает. Загорается фонарь. В эту же секунду Бонни чувствует, как её сзади в шею жалит оса.
Эмили заезжает в фургон. Родди ожидает, что Бонни упадёт без чувств, как и все остальные до неё. У него есть все основания так думать — он только что ввёл пятнадцать миллиграммов валиума менее чем в двух дюймах от мозжечка этой эльфийки. Вместо этого она выпрямляется и оборачивается. Её рука тянется к шее. На мгновение Родди кажется, что он вколол ей разведённый раствор, а может и вовсе только воду. Но её взгляд убеждает его в обратном. В молодости, будучи студентом, и гораздо более сильным, чем сейчас, Родди Харрис два лета проработал на скотобойне в Техасе — именно там он начал формулировать свои идеи о почти магических свойствах мяса. Иногда его пистолет для забоя коров оказывался заряжен не до конца или направлен неточно. Когда так случалось, коровы выглядели как сейчас Бонни Даль: глаза выпучены, на мордах выражение недоумения.
— Что… вы сделали? Что…
— Почему она не отключается? — резко спрашивает Эмили из фургона.
— Тише, — отвечает Родди. — Сейчас отключится.
