– Думаешь, будет трудно определить, что выплаты затягивались искусственно? – недоверчиво хмыкнула Лада мне в шею.
– Ну, если бы речь шла о каком-то другом банке, я бы не был уверен в ответе, но в случае с «ладожцами»… – вздохнул я. Черт, что за жизнь! У меня в объятиях самая красивая и умная женщина в мире, и чем мы с ней заняты?!
– Так, дети, марш спать, – обернувшись к внимательно наблюдающим за нами Родику и Беляне, проговорила Лада. Похоже, мысль о пустой трате времени пришла в голову не мне одному.
– А… а можно мы… – начала было дочь, но Родион дернул ее за руку и, спрыгнув с кресла, потащил упирающуюся сестренку к выходу, что-то настойчиво нашептывая ей на ухо. Мне еще удалось расслышать обрывок фразы «о маленьком братике», после чего Белянка резко перестала сопротивляться, и через секунду дверь кабинета захлопнулась, отрезая нас от внешнего мира. Хм… надеюсь, он не станет читать пятилетней девочке лекцию о принципах размножения? С него станется, акселерата…
Впрочем, благодаря Ладе, мысли об этом доморощенном десятилетнем профессоре-биологе быстро покинули мою голову…
А на следующий день наш техник-механик-и-вообще-мастер-на-все-руки отправился на прием к Рейн-Виленскому, с прошением Лады о разрешении ей покинуть Хольмград и присоединиться к мужу в Каменграде, ввиду неподобающего поведения некоторых личностей, решивших воспользоваться отсутствием ее защитника и уверенных в своей безопасности, очевидно из-за гуляющих по столице слухов о якобы высказанном государем неудовольствия в отношении ее мужа…
На самом деле текста было куда как больше, а уж его витиеватость вообще, по-моему, была способна заплести извилины нормального человека в совершенно дикий узел. Тем не менее уже к вечеру в нашей гостиной нарисовался сам секретарь Государева кабинета, да не один, а вместе с князем Телепневым. Старый лис не стал вдаваться в подробности, лишь удостоверился, что супруга его хорошего друга пребывает в здравии, и, посетовав на склочный нрав иных представителей света, покинул наш дом, опять же вместе с промолчавшим всю встречу главой Особой канцелярии. Правда, на консоли в прихожей осталось два листа с разрешениями для Лады и детей покинуть город. Одно из Особой канцелярии, другое от комиссии, заверенное Рейн-Виленским.
– Интересно, а князь-то зачем приходил? – протянула Лада, когда за визитерами закрылась дверь, и я смог спуститься в гостиную.
– Хм. Учитывая, что прошение было направлено чуть ли не сразу после стремительного вылета Ратьши Гремиславича из дверей нашего дома… – усмехнулся я.
– Ой. – На лице жены появилась огорченная гримаска. – Так это что же… теперь его будут считать… Нехорошо. Совсем нехорошо, Вит!
– О, на этот счет можешь не расстраиваться. – Я приобнял разволновавшуюся жену. – Наш полковник не зря возглавляет службу филеров. Его и в лицо-то мало кто знает. Так что, дело ограничится лишь шепотками о том, что нахалом, подкатившим к тебе, был один из служащих Особой канцелярии. Потому и Телепнев приехал. Вроде как извиниться…
– Но… если так, то кто же узнает о служащем канцелярии?
– А вот об этом позаботится сам Ратьша. В собирании и распускании слухов ему нет равных. Поверь, уже послезавтра это будет первой новостью в столице. – Я чмокнул жену в кончик носа… и почувствовал, как ее настроение стремительно падает. – Что такое, милая?
– Вит, я… Я не знаю. Мы правильно поступаем? – Лада заглянула в мои глаза. Черт, если бы я сам был в этом уверен… С другой стороны…
– Да. Другого выхода у нас нет. – Я постарался вложить в свой голос максимум уверенности.
– Тогда… тогда пообещай мне одну вещь. – Видимо, я был убедителен, поскольку ее беспокойство улеглось. Вроде бы.
– Все, что пожелаешь.
– Когда это закончится, мы уедем отсюда куда-нибудь, где нас не достанут никакие телепневы.
– Обещаю. – Я уверенно кивнул.
– Тогда… у нас ведь еще много времени, да? – Лада повеселела и, улыбнувшись, потянула меня в спальню. Хм, может, стоит прислушаться к Родиону и Беляне и выполнить их желание? Пусть не сейчас, пусть после окончания этой чертовой эпопеи…
А через три дня среди «особо осведомленных» людей, действительно, поползли невнятные слухи о некоем перешагнувшем все правила приличия синемундирнике, из-за которого «эта выскочка, наконец, поняла, что в столице ей не место, и подала прошение о разрешении покинуть город». Коктейль из слухов получился просто убойный. А уж когда «вдруг» стало известно, что «чертов Старицкий нарушил волю государя и направляется в Хольмград», свет пришел в совершеннейший ажиотаж.
И что-то менять стало поздно. Охрана из обмундированных служащих Особой канцелярии взяла наш дом под плотное наблюдение. На воротах появились караульные, пугая прохожих начищенными пуговицами на кителях и блеском примкнутых штыков. До отъезда Лады с детьми на вокзал и посадки на идущий в Каменград дирижабль этот конвой стал неотъемлемой частью пейзажа…
