Хорошо еще, эти ребята внутрь дома не заглядывали. А то прятаться от них где-нибудь в подвале у меня не было никакого желания. Зато дети были счастливы. Они, да, собственно, и я сам, уже и не помнили, когда в последний раз нам удавалось провести вместе больше двух дней кряду. Работа в училище и на предприятии, а после и мой отъезд на Урал-камень уже давно не давали нам такой возможности. Так что мы просто радовались выпавшей возможности… и пытались набраться впечатлений впрок.
Я все-таки поговорил с сыном, и он, внимательно меня выслушав, после долгого молчания грустно кивнул. Лада присутствовала при нашей беседе, и честно, я с трудом представляю, как она смогла удержаться от слез. Я бы и сам хотел промолчать, все-таки не дело возлагать на плечи детей такие откровения, но… иначе было нельзя. А Родион… сын показал себя настоящим мужчиной.
– Я понял, папа. – Он вскинул голову и, взглянув на меня серьезным, черт, совсем не по-детски серьезным взглядом, кивнул. – Не волнуйся о нас. Я уже большой, пригляжу за мамой и Белянкой.
– Да. Ты уже большой… я в тебя верю, – медленно проговорил я. – Только помни, даже если кто-то что-то будет говорить тебе обо мне…
– Пап, я уже большой, – по слогам, словно несмышленому, повторил Родик. – Я понимаю, что такое тайна, и не буду никому ничего доказывать… Но в нос дам.
– Родион! – вспыхнула Лада, явно не зная, то ли ей плакать, то ли смеяться.
– Он прав. Доказывать, что противник лжет, он не сможет, но и спускать прямые оскорбления малодушно. Поэтому пусть лучше бьет. Молча и ничего не объясняя. – Вздохнул я и с легким беспокойством отметил, как сверкнули глаза сына. Черт, он же теперь в Каменграде ни одному ровеснику спуску не даст… А учитывая старательность, с которой сын тренировался даже в мое отсутствие, достаться может и ребятне постарше…
– Родик, но только если не найдешь иного выхода, – строго заявила Лада.
Сын вопросительно на меня взглянул и, получив в ответ утвердительный кивок, в свою очередь вздохнул.
– Обещаю.
– Вот и славно.
Но все рано или поздно заканчивается. Закончился и мой почти двухнедельный отпуск с семьей, перемежавшийся редкими вылазками в город.
Кортеж из шести автомобилей Канцелярии вырулил из ворот нашего дома и покатил в сторону вокзала, увозя с собой мою семью и домочадцев, а я, покинув дом тем же путем, каким пришел, отправился на окраину Плотни, где все эти две недели Грегуар сходил с ума от безделья. Учитывая, что покидать Плотненский конец я ему запретил, хм… с другой стороны, такого количества борделей нет больше ни в одном районе, так что, думается, он на меня не в обиде.
Дворецкий встретил меня в воротах гаража и, судя по ментальному фону, был вполне доволен жизнью.
– Могу я спросить, как обстоят дела, ваше сиятельство? – поинтересовался Грегуар, когда я плюхнулся на водительское сиденье своего «Классика».
– Хорошо, я полагаю. Правда, времени, да и сил на то, чтобы донести до комиссии весь идиотизм их действий, ушло более чем много. Зато сейчас Лада с детьми и всем скарбом уже направляется на вокзал. Как раз к трехчасовому рейсу на Каменград.
– Хм. Позволено ли мне будет узнать, почему вы не присоединились к супруге? – устраиваясь на заднем диване, проговорил дворецкий.
– Охранители. Там такой конвой, что мне и близко к ним не подойти, – коротко пояснил я и, почувствовав немой вопрос Грега, ответил: – Нет, друг мой, члены комиссии меня не выдадут, иначе им придется объяснять, откуда взялись те двести тысяч, что осели на их счетах.
– Это много, – после недолгого молчания заметил дворецкий, пока я выгонял машину из гаража.
– Семья дороже, Грег. Они единственное, что удерживает меня здесь. – Вздохнул я и встряхнулся. – Ладно, оставим. Как смотришь на то, чтобы прокатиться до вокзала? Хочу убедиться, что все в порядке.
– Вы хозяин, мессир. – Я заметил в зеркале заднего вида, как дворецкий пожал плечами, и решительно повернул руль в сторону объездного шоссе. Дорога легла под колеса авто широкой желтовато-серой лентой, и уже через четверть часа, стоя на кромке поля, я смог наблюдать взлетающий в небо рейсовый дирижабль, увозящий мою семью в безопасный и уютный Каменград. Вот огромная туша оторвалась от причальных пандусов и, развернувшись, величаво поплыла на восток. Я задрал голову вверх, чтобы получше рассмотреть проползающего надо мной «кита»…
Огненная вспышка озарила небо, хлестнув по глазам яростной белизной… Удар… и темнота.
Два часа дня. Я сижу в комнате, которая когда-то стала первым помещением, увиденным мною в этом гребаном мире. Символично… Вот только желания лить слезы и проклинать судьбу-злодейку у меня нет и в помине. Я жду. Просто жду, когда сюда придет Телепнев и подробно расскажет, чья это была идея, и где мне искать того урода, что подорвал рейсовый дирижабль.
