— Дело не в этом. О вас я знаю, пожалуй, все. Или почти все. Вы вполне меня устраиваете… — Окольцевав комнату, Лесник задержался у стола. — Возможно, вы слышали, на следователей у нас тоже заведена своя картотека. И поверьте мне, там есть бездна интересных деталей: кто чего стоит и кого следует опасаться особо. Словом, графы профессионального уровня, самые различные слабости и, конечно же, мера подкупаемости.
— И что там прописано обо мне?
— Неважно. Скажу только, что ленинградское дело успело создать вам своеобразную рекламу. И рекламу довольно отталкивающую. Вы умеете работать и не берете откупного.
— Тогда что вас смутило?
— Ваша некомпетентность.
— Вот как? Что-то не очень пойму…
— Дело, которое еще вчера я собирался вам предложить, внезапно усложнилось. Ленинградская заваруха — лучшая из всех возможных рекомендаций, но, увы, мой нынешний ребус, скорее всего, вам не по зубам.
— Кажется, начинаю догадываться. У вас завелся некий Азеф, которого надо вычислить. Но если это так…
— Это не так, — Лесник нервно усмехнулся. — Со своими азефами я бы без труда справился сам.
— Вы влезли в политику?
Губы Лесника повторно покривились. Александр испытал смутное раздражение.
— Думаю, вы понимаете, что требовать от меня слишком многого бессмысленно. Я действительно некоторым образом в опале, но из этого ничего не следует. Присяга остается присягой, и я…
— Бросьте! — Лесник поморщился. — Какая, к черту, присяга! Кто о ней говорит?.. Знаменитый Талейран присягал на верность тринадцать раз! Возможно, потому и сумел дотянуть до восьмидесяти четырех лет. Кроме того, присяга здесь ни причем. В этом деле требуется размах и сила, коими вы не располагаете.
— А вы?
— И я тоже.
— Странно. Я-то считал, в нашем городе вам все по плечу.
Глаза Лесника мрачновато блеснули.
— В том-то и загвоздка, — хрипло пробормотал он, — что этот город нам уже не принадлежит.
— Вам или нам?
В чертах мафиозо промелькнуло нечто жесткое. На какое-то мгновение он стал похож на старого мрачного грифа. Простоватый мужлан исчез.
— Я сообщу вам несколько фактов, — процедил он, — а выводы уж делайте сами.
Опустив глаза, Александр мысленно себя одернул. Не следует забываться, господин капитан! Это не сцена, и никто не прибежит на ваши душераздирающие вопли, чтобы выступить с адвокатской речью. Ровный спокойный диалог, обмен мнениями, трезвый совет юриста. Большего от вас пока не требуют.
— Итак, — продолжил Лесник, — главное было уже сказано: этот город мне больше не принадлежит. Не принадлежит он и вам, хотя вы об этом еще не догадывайтесь. С некоторых пор здесь происходят необъяснимые вещи. И в частности пропадают люди.
Александр машинально кивнул. Насчет этого он был в курсе.
— Я знаю, что вы занимайтесь той же проблемой и считал вдвойне удачным заполучить вас в качестве консультанта. Но… Заметили ли вы за последнее время что-нибудь необычное в статистике исчезновений?
— Пожалуй, что нет. В конце концов сейчас не зима, и пропадают в основном командировочники, изредка не возвращаются домой дети. Вот, в сущности, и все.
— Ага… — Лесник покачал головой. — Стало быть, общая статистика отношения ко мне не имеет. Это тоже кое-что значит.
— Что вы имеете в виду?
— Только то, что на данный момент я понес потери — и потери весьма ощутимые.
— Конкуренты?
— Исключено, — держа руки за спиной, Лесник принялся мерить комнату шагами. — Это что-то чужое, о чем ни вы, ни я не имеем ни малейшего представления. Сила, с которой я столкнулся, не пускает в ход привычное оружие, не вступает в диалог и делает все, чтобы остаться нераскрытой. На сегодняшний день я имею шестерых пропавших без вести и двоих мертвецов.
Грузно приблизившись к столу, Лесник выдернул из-под пресс-папье чистый лист.
— Как вы полагаете, может ли эта бумажка убить человека?
Александр недоуменно сдвинул брови.
— Это что, метафора?
— Нет, не метафора. Обстоятельства таковы, что один из моих помощников взялся разобраться с этой загадочной силой. Двое суток назад он получил свою последнюю почту. Мои люди видели, как он вскрывал конверт. Им показалось… То есть, так они говорили, что в него словно выстрелили. Не было ни звука выстрела, ни огня, но тело отшвырнуло шагов на пять. Он скончался почти мгновенно. Диагноз — обширное кровоизлияние в мозг.
— Позвольте! — Александр аккуратно взял роковой листок. Внимательно осмотрел со всех сторон. — Бумага несколько странная, но в общем ничего особенного. Такую используют для распечаток на принтерах. Хотите, чтобы я показал ее нашим химикам?
— Не знаю, — в голосе Лесника прозвучала болезненная усталость. Делайте что хотите. Навряд ли это что-нибудь даст, но можете попытаться, чуть помешкав, он присел в кресло.
— Кстати, ваши погибшие зарегистрированы в официальной картотеке?
— По-моему, двое, хотя точно не знаю. Специфика нашей профессии не позволяет афишировать подобные вещи.
— Однако, вы сами обратились к нам.
