Маципура сдержанно пожал плечами. Как выяснилось, узнать удалось немного. Чолхан Марат Каримович оказался уроженцем города Котласа, преподавал физику и математику. Семьи гость из Котласа не имел, по паспорту значился русским, хотя и имя, и внешность говорили несколько об ином. Маципура также сообщил, что учителю сорок девять лет от роду и что в недавнем прошлом он награждался степенью учителя-методиста, а в настоящее время находится в отпуске без содержания и назад его ожидают никак не раньше следующего месяца.
— Не густо, — Александр поджал губы. — Впрочем, справки мы о нем наведем, это проще простого. Проблема в другом. Судя по вашему рассказу, к этому гипнотизеру не подступишься.
— Не то чтобы не подступишься, но… Словом, будет лучше, если вы побеседуете с ним лично. Я же видел, как вы меня слушали. И видел, какими глазами смотрели наши ребята на Поля Старшего. Я не дурак и понимаю, что подобные вещи на веру не принимаются.
— Но о чем я буду беседовать с вашим администратором?
— О чем угодно. Главное, что у вас сложится впечатление. Одно дело мы, и совсем другое — прокуратура.
— Сейчас я не представляю ни следственные органы, ни прокуратуру.
— Неважно. Вы свежий человек и обязательно что-нибудь приметите.
— Да уж…
— О тылах можете не беспокоиться, мы вас прикроем.
Это произнес сидевший впереди кореец. За всю дорогу он заговорил впервые, и оттого сказанное прозвучало весомо.
— Польщен и почти успокоен, — Александр покосился на его коротко стриженный затылок. — А если ничего не получится? Если ваш Чолхан покажется мне добрым и симпатичным?
— Тем лучше. Тогда следом за вами зайдем мы, и диалог наконец-то состоится.
— Хорошо. Вы меня убедили.
— Вы, главное, не робейте, — Маципура усмехнулся. — Как говаривал Лаврентий Павлович: попытка — не пытка. Вас они так сразу не тронут.
— Они?..
Ему никто не ответил. Александр же не преминул про себя отметить, что ухмылка у начальника охраны вышла какой-то кислой. Его качнуло вперед. Машина притормаживала возле здания гостиницы.
— Какой бесконечный тоннель!
— Это волшебный тоннель. Он подарил нам ночь.
— А если что-то случилось?
— Но мы до сих по живы. Значит, все обстоит благополучно.
Женщина потерлась носом о его плечо.
— Как тебя зовут, кудесник?
— Не знаю. Забыл и не желаю вспоминать. Если хочешь, мы можем выбрать себе новые имена.
— Разве это разрешается?
— Это не может быть запрещено.
— Но мы привыкли к старым именам, разве не так?
— Мы привыкаем ко многому. Гораздо важнее то, о чем мы мечтаем. Итак, если ты не против маленького перевоплощения…
— Оно обязательно должно быть маленьким?
— Разумеется, я оговорился! Оно будет большим, глобальным — можно сказать, стратегическим!
— Тогда я выбираю имя Терезы! Тебе оно нравится?
— Смешной вопрос! Имя чудесное! От него пахнет розами и гвоздикой… А как мы назовем меня?
— Принц датский — это не слишком грустно?
— Это величественно! Даже чересчур.
— Но ты действительно похож на принца. Ты родился не здесь. Твоя страна — край замков и вечной радуги.
— Принимается. Хотя подобное имя ко многому обязывает.
— Зато я впервые побеседую с живым Гамлетом!
— Ты уже с ним беседуешь, Тереза. Там на полу мои королевские одежды. Можешь проверить. Это тончайший шелк, парча и бархат.
— Знаю. Кожаный пояс и длинная черная шпага… По-моему, я начинаю тебя видеть. Ты высокий, сильный и тебе ничего не стоит поднять меня одной рукой.
— Я готов сделать это прямо сейчас. На какое небо тебя доставить?
— На седьмое, мой Гамлет. Я слышала, такое еще существует.
— Оно уже здесь, в нашем купе…
— Объясни, как ты сумел разыскать меня? — Тереза прижала ухо к его груди. — Ты услышал биение моего сердца?
— Оно излучало сигналы бедствия. Я не мог его не услышать.
— Но Дания, средние века — это так далеко.
— Напротив, это совсем рядом. Ближе, чем купе с юбиляром… Но опустим технические подробности. Главное — что я здесь.
— И ты не жалеешь об этом?
— Нисколько! О подобном я мог только мечтать. Кстати! Я еще не говорил, но у тебя волшебная фигура, чарующий голос органолы и к тому же… Подожди! Чему ты смеешься?
Женщина в самом деле смеялась.
— Я спрашиваю себя, что лучше? Сладкий обман или убогая правда?
— Но я не лгу!.. На лице твоем выражение, по которому я так часто тосковал. Эти губы не похожи ни на чьи другие! Они не приучены к жадности и умеют источать нежность. Я схожу с ума от твоей кожи, твоего запаха…
Она провела ладонью по его лицу, легкими щипками прошлась по груди и шее.
— А может быть, мы несем чушь? Отступи на шаг и прислушайся к тому, что ты говоришь.
— Это не чушь, это серьезно! И шагов назад нельзя делать. НИКОГДА! И уж тем более потому, что мы счастливы. Какая действительность людям еще нужна?
— Но это так необычно! Слова из сказов, из восемнадцатого века…
— Пусть! Не вздумай стесняться слов! Лапидарность и косноязычие отравили людей, но противоядие вот оно — под рукой. Его я и предлагаю тебе. Для чего же придуманы сотни красивых и добрых слов, как не для того, чтобы повторять их по возможности чаще?
— Ты сумасшедший, — она ласково поцеловала его в подбородок. — И я очень хочу стать такой же.
