— А ведь ты меня напугал, дорогуля. Прямо как подкрался!.. Слепо покосившись на часы, Александр выбрался из фонтана. В черной громаде гостиницы не горело ни единого окна, улицы дышали ночной прохладой. Над головой звенели комариные голоса, и следователь машинально шмякнул себя по щеке… Все правильно. Фонтан — место свиданий и комариного разгула. Пожалуй, это было его первой трезвой мыслью. Туман ирреальности улетучивался, дрожь проходила.
Что же с ним все-таки произошло? Что, черт возьми?!.. На лбу примостился еще один комар, и Александр зло растер его рукавом. Снова взглянув на остановившиеся часы, медленно побрел по площади.
— Эй! Роднуля! Куда ж ты в таком виде? Может, зайдешь обогреться? Я тут неподалеку живу…
Не оглядываясь, следователь махнул рукой.
— Не сыпь мне соль на ра-а-ну, — дурашливо затянула женщина. Сама себя оборвав, крикнула вдогонку. — Иди, иди, полуночник! Может, под машину попадешь…
Александр промолчал.
— …Она еще боли-и-ит… Эй, ныряльщик! — женщина кричала, должно быть, сложив руки рупором. — Ночью добрые люди дрыхнут, а не плавают по фонтанам! Не спит только жулье и тараканы…
Ее хриплый раскатистый смех он еще слышал на протяжении нескольких кварталов.
Под машину Александр Евгеньевич, однако, не попал. Благополучно добравшись до дому в третьем часу ночи, он открыл ключом дверь и, рухнув на диван, уснул мертвым сном.
— А вы не думаете, что все наши сведения могут оказаться липой?
— На этот раз источник железный, — Борейко сунул в зубы сигарету, бодро защелкал зажигалкой. — Так что не дрейфь, опер! Парень, считай, у нас на крючке.
— На крючке-то на крючке, да уж больно хлипкая личность.
— Что, не похож на насильника? — Борейко рокочуще рассмеялся. — А я вот все больше склоняюсь к мысли, что именно такие и тянут на маниакальный шиз. С виду, верно, — тихони, а внутри гниль. Как болото пучит газами, так и эта гниль — нет-нет, да и прорывается наружу. Или ты хотел поймать его на месте преступления?
— Почему бы и нет? Уговорили бы Галину из химлаборатории, и сидели бы сейчас в засаде. Ей такие дела не впервой проворачивать — дама боевая. Так что риска никакого.
— Риск, Паша, всегда есть, — Борейко выдохнул облако дыма, слезливо прищурился. — Не забывай, этот тихоня уже натворил дел. Пятеро загубленных — не шутка. А насчет улик не беспокойся. Припрем группой крови, пальчиками, — не отвертится. А упорство проявит, — по психике шарахнем. Или думаешь, этого мало?
Оперативник пожал плечами. Протянув руку, Борейко взял рацию.
— Коля, что там у тебя? Этот паршивец еще не заснул?
— Свет горит, товарищ майор.
— Горит, товарищ майор, — пискляво передразнил Борейко. — Второй час ночи — и все горит… Эдак мы весь завтрашний день себе попортим, — он швырнул рацию на сиденье. — Не знаю, как вы, братцы кролики, а я, если не высплюсь, то потом — хоть вешайся.
— Будем брать прямо сейчас? — помощник с готовностью выбрался из машины. Разминаясь, подергал руками и ногами.
— А ты как думал! — привычным движением Борейко проверил за пазухой пистолет. — Передай Коле, чтобы лез на балкон. Тут невысоко, так что через минуту будет на месте.
— Нам что делать? Изображать почтальонов?
— Зачем? Представимся по всей форме. Окажет сопротивление, ему же будет хуже. Колянчик подстрахует с улицы.
— А если у него оружие?
Борейко насупился.
— Если бы да кабы… Горазд ты выдумывать глупости. Откуда у него оружие?
— Ну, мало ли…
Борейко решительным шагом направился к подъезду. На ходу обернулся.
— Тогда ты, как самый шустрый и прозорливый, побежишь за подмогой…
Спустя каких-нибудь десять минут Борейко пасьянсом выкладывал перед подозреваемым фотографии погибших женщин. Зачастую подобный трюк срабатывал. Впрочем, данный случай осложнений не обещал. Гарин Петр Иванович, электромонтер сорока трех лет, в прошлом мелкий воришка, в настоящем убийца-маньяк, едва держался на ногах. Его трясло, как в лихорадке, и Борейко моментально сообразил, что клиент на грани признания. Поэтому рядом с фотографиями он предусмотрительно положил перо и чистый лист.
— Не будем морочить друг другу головы. Мы знаем, кто вы и что вы. Дело — за пустяком: вашим формальным признанием.
— Нет! — голос подозреваемого сорвался на визг. — Клянусь, я не делал этого! Честное благородное слово!..
— Без истерики, Петр Иванович, без истерики, — Борейко поморщился. И ради бога не пытайтесь изображать из себя сумасшедшего. Мы не врачи, так что не поверим.
Из соседней комнаты вышел Коля Савченко, отрицательно качнул головой.
— Он действительно один. А это, — Савченко показал шелковую нить, на которой пучками были подвязаны человеческие волосы. — Это нашел на трюмо среди женских причиндалов.
— Так… — Борейко стремительно протянул руку, со значением покосился на Пашу Семичастного. — А ты боялся, что улик не хватит… Ну что, Петр Иванович? Расскажем все, как есть?
— Это она, клянусь! — подозреваемый прижал ладонь к груди, робко шагнул к стулу. — Можно я сяду?
— А как же? Конечно, сядешь, — перейдя с подопечным на «ты», Борейко плотоядно улыбнулся. — Так что ты нам хотел сообщить?
