Борейко наотмашь хлестнул убийцу по щеке. Голова Петра Ивановича безжизненно мотнулась, из носа вытекла жиденькая струйка крови. Однако повел себя задержанный более чем странно. Вцепившись в сиденье стула, заелозил ногами и завизжал.
— Закройте дверь! Да закройте же!.. Или увезите меня отсюда! Как вы не понимаете, она же сейчас войдет!
— Эдак мы всех соседей перебудим, — пробормотал Савченко и замолчал. Увидев, как изменилось лицо помощника, Борейко стремительно обернулся.
В дверях стояла женщина, и он сразу понял кто она такая. Это была ЖЕНЩИНА ИЗ КАРТИНЫ! Пышные темные волосы, обнаженные ноги в золотых туфельках, волочащиеся по полу меха. Герцогиня Курляндская. Ожившая и ослепительно реальная, с огромными агатовыми глазами.
— Чего-чего, а рукоприкладства от вас я не ожидала, — голос у нее оказался низким, обволакивающим. Он гипнотизировал сам по себе. Ноги Борейко приросли к полу. Савченко с Семичастным тоже не двигались.
— Я же вам говорил… Говорил же я вам…
— Что ж ты, Петя-Петушок расхныкался? — герцогиня поглядела на сидящего, и Борейко показалось, что глаза ее зажглись рубиновым светом. Разве мы с тобой не друзья? Ты выручил меня, я выручу тебя.
Судорожным движением майор помассировал горло. Невидимый кляп душил его.
— Вы что-то хотели сказать? — герцогиня участливо улыбнулась, и язык Борейко немедленно ожил.
— Очень сожалею, сударыня, но этот человек преступник. Мы вынуждены арестовать его по обвинению в убийстве.
— Что вы говорите! Какая жалость!..
— Это не повод для зубоскальства.
— Ваша правда, — герцогиня обворожительно улыбнулась. — Но у Петечки есть серьезный мотив. Он действовал исключительно по моей просьбе. Петечка — человек мягкий. И он любит меня. Вы собираетесь осудить его за любовь?
— Что за ахинея! — Борейко закипал. — Этот Петечка убил пятерых, и любовь, знаете ли, здесь ни при чем.
— Очень даже при чем, — живо возразила она. — Если я попрошу ваших помощников удалиться, разве они не сделают этого? Наверняка сделают, потому что красота, как и любовь, всесильна, а они молоды и, конечно же, не равнодушны к красоте.
— Ни черта они не… — Борейко изумленно обернулся. — Николай! Павел! А ну, назад!..
Но оба его орла слепо шагали к дверям. На оклик начальника они даже не оглянулись.
— Не беспокойтесь за них. К мужчинам, тем более, молодым, я благосклонна. Они отправятся домой, к семьям, и о сегодняшней ночи больше не вспомнят… О! Вот и наш Петя-Петюнчик!
Борейко, как ужаленный, отскочил к стене. Петя-Петюнчик успел сходить на кухню и теперь стоял перед ним, сжимая в руке нож. При этом он не переставал хныкать. Кровь перепачкала ему подбородок и неровными полосами стекала по рубашке.
— Вы же видите… Это не я. Я здесь никто…
— Брось нож! — рявкнул Борейко. Натренированным движением выхватил пистолет, сбросив его с предохранителя. — А вы, дамочка, сядьте, пожалуйста, в уголок. Так будет лучше и для вас, и для меня. А насчет гипноза предупреждаю: малейший фокус, и открываю огонь.
— Люблю кровожадных мужчин! — герцогиня причмокнула губами и, томно опустившись в кресло, раскинула в стороны меха. — А вы, майор, любите красивых женщин?.. Только не надо краснеть. Скажите, как есть. И на ноги мои можете смотреть. Или опасаетесь гипноза?
— Прикройтесь, — сдавленно пробормотал Борейко. — На меня это не действует.
— Ой ли? А что ж вы вдруг охрипли? От избытка служебного рвения?.. герцогиня усмехнулась. — И с каких это пор красивые женские ноги перестали действовать на мужчин?.. Признайтесь, майор, природа берет свое, и я нравлюсь вам, как вы нравитесь мне.
— Я… Я арестую тебя!
— Ага! Вот мы уже и на «ты». А арест — слово красивое, многозначительное. Я бы не отказалась арестовать вас. Петюнчик, как вы уже поняли, излишне мягок и каши с ним не сваришь. Его и не пугал никто, а он уже расклеился. С вами, возможно, получится иначе. Небольшая дрессура, толика манер, и из нас выйдет отличная пара. Петечка, думаю, ревновать не будет.
— Я хочу спать, — плаксиво прогундосил Петр Иванович.
— Сегодня вы у меня оба отоспитесь, — грозно пообещал Борейко. — В каталажке.
— Браво! Он еще и шутит, — герцогиня лениво похлопала в ладоши. — Ну же, голубчик, не упрямьтесь. Я сделала предложение, ваше дело согласиться. Другого выхода все равно нет.
Пистолет в руках майора мерно подрагивал. Металлический ствол вторил биению сердца. Борейко прилагал массу усилий, чтобы не смотреть в сторону обнаженной герцогини.
— Сейчас вы оба встанете, — процедил он, — и медленно пройдете к выходу. Одно неверное движение, и я стреляю.
— Кажется, начинаю понимать, что вам мешает, — герцогиня нахмурила тонкие брови. — Пока эта гадость у вас в руках, вы будете нести одну околесицу за другой. Как это вы называете — ахинею за ахинеей. Ничто так не опьяняет людей, как оружие. Петюнчик, забери у него эту фузею. Или, может быть, маузер… Я так плохо разбираюсь в оружии.
