— Здорово. — Также прошептала Амина. — Только он не Тойтерьеров. Он — Тойманн. А так — все замечательно. Ты, только что утопил себя лет на пять. Или больше. Если до судьи дойдет смысл твоей последней фразы. А, особенно мне понравилось про мешок с негашёной известью… И, так эмоционально и экспрессивно, что я аж вживе представила!
Судья Нович, Элла Николаевна, невысокая блондинка, в черной судейской мантии и очках в тонкой золотой оправе, все прекрасно поняла.
— Для начала, — Элла Николаевна встала и сделала строгое лицо. — Я пытаюсь понять, для чего на меня взвалили этот фарс. Ознакомившись с делом, простите — жалобой — я уже приняла решение и отнюдь не в пользу господина Тойтерьерова. Простите — Тойманна…
— Сайд… Ты ей понравился! — Шепнула Амина и довольно откинулась на спинку стула, пряча улыбку.
— … Отсмотрев материал, поговорив с аналитиками отдела и встретившись с пострадавшей стороной, я только утвердилась в своем мнении, что закон, в данном случае бессилен. К моему сожалению, мне не удалось поговорить с обвиняемым, простите — ответчиком… — Нович, привыкшая разбирать «тяжелую уголовку», время от времени срывалась на привычный ей язык, но быстро поправлялась. — И, теперь, нахожусь в очень большом затруднении. С одной стороны — ответчик не запирается и признает себя виновным. С другой — мало того что он унизил человека, воспользовавшись своими силами, возможностями и опытом, так еще и прямо на суде, продолжал называть Тойтерьерова — «Тойманном», простите, наоборот, демонстрируя свое превосходство. Право слово, не будь здесь сказано о «грязном рабе», я бы присудила этому человеку год условно и отпустила на вольный ветер. Теперь же, после его фразы… Появилась совершенно другая идея, как именно, можно наказать этого человека. Я считаю, что Отдел Внутренних Расследований ждет… Внутреннее расследование, возглавить которое предстоит ответчику. Это моя настоятельная рекомендация, которая будет передана Людвигу Ван Слоук, вместе с моими претензиями к его службе ОВР и требованием об отстранении с поста руководителя ОВР Вангелии Ваен. Заседание комиссии завершено. — Стукнув молоточком по подставке, судья Нович встала со своего места и прошла в комнатку, за своей спиной, оставив зал в полной тишине.
— «Верша справедливость!» — Пробормотал я себе под нос наш девиз и тяжело вздохнул.
— Язык твой — Враг твой! — Прошептала мне на ухо Марша, едва я поравнялся с ней. — Отличился, да?
— Но согласись — я был бесподобен! — Я рассмеялся.
— В бубен, бесподобен! — Амина подкралась сзади. — Вернись, «бесподобный», тебя судья хочет…
Комнатка судьи, без окон, со стеллажами до потолка, полностью утыканными книгами по юриспруденции, круглым столом и бардовым ковром с желтыми и зелеными полосами, еще один маленький, «журнальный» столик с тремя креслами, притаился в углу.
— Здравствуйте, Элла Николаевна. — Вежливость, вежливость и еще раз вежливость. Главное — не ржать!
— Здравствуйте. Присаживайтесь. — Она указала на пустующее кресло столь царственно, что повторять про себя «вежливость», уже не хотелось. — И расскажите, как это вы докатились до жизни такой…
— Я не сам. Меня докатили. — Элла Николаевна относилась к тем редким женщинам, врать которым не хотелось, вот хоть ты тресни. — Катили-катили и докатили.
— Секретность? — Элла Николаевна, без своей судейской сутаны превратилась миловидную женщину, за очками которой прятались голубые глаза, с золотыми искорками.
— Нет. Стыд. — Признался я и на душе полегчало.
— А почему — просто Сайд? Ни фамилии, ни отчества…
— Интернет ник.
— Не хотите разговаривать?
— Просто, нечего рассказывать. — Пожал я плечами.
Вдаваться в подробности, совершенно не хотелось. Да и не к чему знать этой молодой женщине, что первый состав «Фемиды», особенно простые смертные не входящие в руководящий аппарат, «вычеркивались» из реальности. Так и стоит моя могилка, в городе, который я так ненавижу, что при одном только воспоминании о нем, сжимаются кулаки, до побелевших костяшек.
— Кофе налить? — Элла Николаевна, сама любезность и дружелюбие. — Сайд?
— Вы простите, у меня супруга на улице, рассиживаться некогда — я обещал проводить ее на работу. — Отрезал я все возможные нити разговора. — Если Вы не против, встретимся в другой раз?
— Вы всегда держите свое обещание? — Заинтересовалась судья, рассматривая меня поверх оправы очков.
— Именно поэтому я так редко их и даю… — Подмигнул я, вставая с кресла. — Простите, что так невежливо…
— Я обязательно Вам позвоню. — Элла Николаевна встала с кресла и протянула мне руку для пожатия. — Пообещайте, что тогда мы поговорим.
— Видно будет! — Привычно отбрехался я и скрылся за дверью.
Прошел по коридору и зашел в туалет.
Посмотрел на свое отражение в зеркале и погрозил ему пальцем.
Очень, очень рядом прошло… Мое прошлое… Выросла Элька в Эллу. А я, едва не спалился, со своей любимой фразой…
