– Философ! – съязвил Виктор. – Сенека просто!
– Какой такой Санек? Никаких Саньков не знаю. Ты руки-то подними, чтобы я видел. А то у тебя, может, пистолет в кармане или граната за поясом.
– А ты проверь! – Буторин продолжал оглядываться по сторонам.
Теперь он точно знал, откуда слышен голос. И «резину тянет» этот человек потому, что ждет кого-то. Значит, он здесь один. Эх, броском вперед с кувырком через голову! Нет, не хватит толчка. Метра два не долечу, он меня в воздухе срежет. Ладно, надо сближаться или выяснять, кто он, и договариваться. Можно удрать, что, между прочим, в моем положении незазорно.
Но ничего предпринять не удалось, потому что послышался тяжелый топот нескольких ног. И как раз за спиной. Оттуда, откуда Буторин только что пришел. «Ладно, – подумал Виктор, – если сразу не шлепнут, значит разберемся. Видно будет, как себя вести».
Он повернул голову. Трое мужчин бежали вдоль каменистого русла. Одеты в простые пиджаки, брюки заправлены в сапоги. Двое с винтовками, точнее, с немецкими карабинами, а третий со «шмайсером». Самое интересное, что все трое были хорошо выбриты. Значит, не лесные жители, дома живут, имеют возможность бриться с горячей водой. Уж не националисты ли украинские? Или из абвера?
– Вот он, – с трудом переводя дыхание, сказал тот, что постарше. – Молодец, хорошо, что ты успел его остановить.
Они обступили Буторина со всех сторон, наставили стволы. Из леса вышел невысокий мужичок с обширной лысиной и веселыми глазами. «Типичный юморист, – подумал Виктор. – Но главный вот этот, с автоматом. Кто же они такие?»
– Ты кто? – спросил мужчина с автоматом. – На машине откуда ехал? Почему спрыгнул?
– Глазастые какие, – покачал головой Буторин. – Все разглядели: и как ехал, и как спрыгнул. В такой пылище самолет в небе не увидишь, а вы меня заметили.
– Хватит языком трепать, – перебил старший. – Думаешь, что мы с тобой в остроумии соревноваться станем? Пристрелим, и с глаз долой. Пусть тебя твои ищут. Нам спокойнее.
– Интересно! – возмутился Буторин. – Это кто же вы такие, что берете на себя право решать, кому жить, а кому умереть? Судьями себя возомнили? Судьбы мира вершите?
– Народом мы себя возомнили! – резко бросил старший. – Советским народом, который воюет с вероломным врагом. А у народа есть святое право решать за отдельных индивидуумов. Тем более бегающих по лесу с автоматом.
– А сам-то ты с детской погремушкой, что ли, бегаешь? – огрызнулся Буторин, понимая, что убивать его не будут.
– Гляди-ка, разговорчивый какой! – усмехнулся старший, и тут же кто-то ударил Буторина в спину прикладом. Не успев увернуться, он вскрикнул от боли и упал на колени. Тут же два винтовочных ствола грубо ткнулись ему в шею, свалив на камни.
Старший наклонился к Буторину вплотную:
– Ты, друг ситный, говори, да только по делу. Нам разговорчивые не нужны, нам надо знать, что было в той машине и зачем ты на ней катался?
– Вы партизаны? – спросил Виктор.
– Ну вот что с ним делать? – зло бросил старший, выпрямляясь.
Он резко дернул затвор автомата и дал короткую очередь из трех патронов. Пули ударились в камни неподалеку от головы Буторина. Шутки закончились.
Виктор лежал, прижатый дулами винтовок, и ждал, что будет дальше. Он понял, что этот человек с автоматом оценил его выдержку.
– Ладно, хватит нервов, – спокойно сказал Виктор. – Считайте, что впечатление вы произвели – меня напугали. Могу я встать? Или лежа будем разговаривать?
– Поднимите его, – приказал старший и кивнул в сторону леса. – Пошли.
Там новые знакомые Буторина расселись на валунах, которых среди деревьев было в избытке. Виктор, не спрашивая разрешения, уселся тоже.
– Так, значит, вас та машина интересует? Разочарую: я не знаю, откуда и куда она ехала. И тем более что в том фургоне везли. Мне надо было срочно вырваться из города, вот я ею и воспользовался. Случайно. А вам она зачем? Там что-то интересное было? Тогда почему она без охраны шла?
– Хватит вопросов, – перебил Буторина старший. – Если не врешь, то это похоже на правду. Почему ты бежал из города, почему за тобой гнались?
– Ну, вас это не касается, – рассмеялся Виктор. – У вас свои дела, у меня свои. Мы друг другу не мешаем.
– Вторая очередь может быть точнее. Подумай! – пригрозил старший, положив руку на «шмайсер».
– Ну хватит, – сменил тон Буторин, он вдруг заговорил властно и твердо. – Я понял, что вы партизаны. И я вас не пытаю, чем вы тут занимаетесь. Вы поняли, что я не враг, не фашист. Может, не будем время терять? Если я тут нахожусь, значит, так надо. К допросам я готов. Допрашивали меня достаточно в моей жизни. Если хотите по-серьезному, проводите меня в отряд, там поговорим. Я хоть отдохну немного.
– Ладно, – вдруг согласился старший. – Пойдем к нам, но без оружия. Вам оно пока не нужно. Наведем кое-какие справки, потом решим, верить вам или нет.
