Только не хотелось Анараду делить ничего, да без этого никак не обойдется. Снова засмеялась она негромко — словно ручей журчащий, слышен звон ее голоса, поднимавшийся к верхушкам теремных переходов, воздух волнуя. Анарад поспешил прочь, не желая наблюдать за ними. Все же как не хотелось допускать того, настораживала дружба теплая: с виду Вротислав к Русне и почтенно относится, да только глаза не замажешь — за версту видно, как княжич младший жег ее взглядом, потемневшим. Вротислава она старше не намного, для Найтара молода совсем, дух его поднимает и силу. Княгиня Гладия три зимы прошло, как оставила Найтара, и никто не ведает, с чего она слегла: то ли Коган в том виноват, то ли еще что — так и никто ответа не дал, хотя без наветов волхвов Ворожевских явно тут не обошлось. И теперь за Русной догляд крепкий идет, чтобы первенца сберечь.
Анарад, теряя надежду переговорить с братом в одиночестве, вошел в прохладную горницу. Из низких окон, затянутых мутной пленкой, струился прозрачный белесый свет, прорезая сумрачный воздух хоромины. Найтар сидел во главе стола, и не один он здесь был: Дияр — сотник и воевода — князя Волеб, темноглазый, с пушистой курчавой бородой и чубом, он места занимал на скамье больше даже, чем Дияр, который не уступал никому в своей крепости, но Волеб не в счет — на скамье, где сидел он, порой могут сразу двое справных кметей уместиться. Женская сторона стола тоже не пустовала: жена Волеба здесь со своими девками- сподручницами и дочерями, да старухи Русны.
Едва княжич вошел, как женская половина стихла разом, взгляды прилипли, словно медом его облили с ног до головы, переглядывались меж собой, наблюдая за вошедшим мужчиной — в последнее время Анарад замечал, как он становился, словно меткой какой для них, в которую каждая норовила бросить томный взгляд.
Найтар одет еще по-походному тепло, зачесанные назад изрядно отросшие волосы русые с ореховым отливом, лицо будто из камня вырубленное, обожженное оком еще Купальским с острыми обветренными скулами, носом чуть длинноватым и узким, челюстями и подбородком крепкими, тяжелыми, покатым лбом, бородой не длинной, и взором острым, широк и в плечах, и кисти рук крепкие мускулистые — в такие только меч и подавай. Он тихо вел разговор с мужами, пока чернавки справно на стол накрывали: принесли уже и квашеной капусты в лотках и грибов соленых, сбитня и браги — утренничать, значит, со всеми станет, так и не поговорить толком. Может, то и к лучшему. Не время.
— Доброго здравия, — поприветствовала Анарад мужчин, и те ответ недолго держали.
— И тебе здравия, — привстал Найтар, распростер руки, встречая княжича, и едва они коснулись грудь грудью, Найтар чуть задержал его в объятиях, шепнув на ухо нарочито покровительствующим тоном, так, чтобы он только один его слышал: — Ты смотри в оба сын, невесты глянь какие видные.
Анарад скосил взгляд в сторону девиц, зардевшихся до красна, что печи раскочегаренные, вернул взгляд обратно, вглядываясь в серо-голубые глаза дядьки — такими природа награждала всех мужчин этого рода, кроме него — Анарада, подарив ему ненастье грозовое в них, как и в душу. Анарад все же смотрел намного сверху, хотя статен был князь, чем отличался от своих воевод — те брали широтой плеч.
— Пощади, князь, — попросил княжич.
Тот в ответ только подмигнул весело, собралась возле глаз сеть складок, но не старили они его нисколько, а только зрелость показывали, что не ввысь идет, а глубоко под землю корнями окрепшими: такому теперь буря невзгод нипочем — все выдюжит.
— Буде тебе, — хлопнул по плечу князь, выпуская.
Приподнят духом — это хорошо. Анарад вернулся к столу, опустился на скамью рядом с Дияром.
Едва он сел, в горницу вошла и Русна, за ней и Вротислав, будто тенью ее, и теперь мужчины смолкли, вперившись в молодую жену князя, да шибко не заглядывались, возвращаясь к яствам да разговорам — как уж тут поглазеть, коли супружницы рядом. Русна проплыла, что лебедь по водной глади, к прибывшему князю, тот — чего уж скрывать — встретил ее поцелуем горячим в щеку — согрел ласково. Она заняла место по левую сторону, как и положено. И не ушло от Анарада, как положил Найтар ладонь на тонкую руку, жадно сжал хрупкую кисть — любой бы позавидовал страсти такой пылающей, что невольно добавляла слабости этой деве ледяной с холодных земель. Русна голову повернула — почуяла на себе взор Анарада, полоснув старшего княжича взглядом долгим, будто колючим и меж тем спокойным и примирительным. Посмотрела всего лишь, а будто душу насквозь видела — так и слышался треск льда, да все ложь то была, его она не могла видеть и не увидит никогда. А ведь и больше двух слов не обменивались, и виделись редко
— та из женского стана не выходила, казалось, а пролегла меж ними пропасть бездонная. Не желала Русна терять власть, которую обрела и успела раскушать.
— Ты еще не говорил о нашей находке? — опустился рядом Вротислав.
Даже не заметил, как подсел рядом. Анарад, оторвав от Русны взгляд, выпустил из рук напряженных чарку, что до этого сжимал с силой.
