Пронаблюдав за всем, Агна на отца глянула, тот смотрел свысока строго — припомнила сразу разговор тяжелый с ним, где попыталась Агна объяснить, как да что вышло и почему, да не все сказав, только без толку все: отец хоть и слушал, да не пожелал воспринять ее слова. Как бы сейчас ни держался сдержанно и решительно, в тоже время не скрывалась в его голубых глазах плескавшееся довольство. Он тоже молчал — так было нужно.
Анарад шагнул к княжне, и вся стойкость Агны пропала разом: руки повисли вдоль тела безвольно, что тряпичные, ступни словно в топь вязли, а сердце, напротив, заколотилось бешено. Он руку протянул, Агна едва смогла на месте устоять, назад не попятившись, хотя, наверное, и на это не нашла бы силы. Поймав самый кончик ленты цветной, что начала Ерия влетать в косу Агны по приезду в Збрутич в знак того, что девушка уже обещана, потянул, распуская узел, а потом совсем вытянул из волос, на запястье себе намотав. Агна старалась на него не смотреть, взглядом в грудь его упираясь, чтобы сохранить хоть какие-то остатки самообладания, пока он пальцами разбивал ее косу, ощущала только его горячее дыхание на своем лбу и густой еловый чуть с горчинкой запах, что источала его кожа.
Агна, все же набравшись воли, подняла ресницы, княжич не смотрел ей в глаза — так было принято. Прядь за прядью распуская волосы, казалось, и не ощущал то, что испытывала Агна, но только с первого взгляда: лицо Анарада менялось — из решительного и сосредоточенного задумчивым становилось, он теперь уже не так торопился, движение его пальцев замедлилось, как и дыхание. Агну в жар бросило.
Анарад тоже очнулся, будто от наваждения, вспомнив о том, что не одни они тут, что князь, стоял за спиной, строго за всем наблюдая. Анарад так и не взглянул на нее, разложив волосы по плечам девушки — теперь заплести их сможет после обряда, да не в одну, а в две косы. Повернулся к Карутаю, поклонившись почтенно, взял у отца цветастый тканный скруток, встряхнул, расправив — так и запестрели узоры бурые, словно кровью сбрызнутое полотно. Анарад, не мешкая более, занес его за спину девушки, опуская плавно на голову, скрывая девушку постепенно, все же взглянув на нее в последний миг. Агна вспыхнула, будто былинка, осыпалась пеплом, поймав во взгляде Анарада не пренебрежение колючее, а теплоту — рассеялся сумрак, пропуская свет.
Он скрыл ее до самых колен, отгораживая ото всех. Оказавшись в плотной темноте ткани, Агна не видела больше ничего, сердце пропустило несколько ударов. Сквозь удушливое волнение, отчаянно попыталась прислушаться — удаляющиеся шаги дали понять, что мужчины покинули горницу, остался только витать в воздухе мужской дух. Хотелось сорвать полотно с себя и броситься прочь, но Агна выждала еще немного, стоя недвижимо посередине горницы, что идол, а потом скинула тяжелое покрывало, на стол его бросила. Налипли на пылающее лицо волосы. Отдышалась, глянула на резные пузатые сундуки.
Ерия поторопилась со стола все убрать и выйти — знала, что лучше не трогать сейчас. Агна провела ладонью по волосам — теперь нельзя в косу собирать да подвязывать даже. И такая дрожь лютая прошлась по телу, что даже холодно стало, и глаза обожгло. Взяла гребень — отвлечься хоть как-то, расчесала, подвязав очельем, чтобы на лицо не спадали. Чувствовала себя, будто выпили ее до самого донышка, от безысходности руки слабли и не удерживали ничего более ни веретена, ни иглы. Больше никто не заходил к ней, видно, все теперь там, на пиршестве — им веселье.
Когда горница постепенно в полумрак начала погружаться, Агна лучин везде зажгла, сразу теплее стало внутри, в то время как за стенами непрестанно сыпал снег — утром сугробы будут, верно. Воймирко обещал в Збрутич прийти, и нет его до сих пор — неужели так и не увидятся до обряда? Он ведь не знает, что отец замыслил свадьбу справить так скоро. Ему, конечно, затея князя не пришлась по нраву, и даже расстроила. Агна вспомнила его лицо, впервые она видела в его темно-серых, как сухая земля, глазах негодование — признать не ожидала такого, всегда стойкий и в то же время непроницаемый внутри Воймирко рассердился, хоть и старался перед ней не показывать то. Но тут и понятно, с другой стороны, почему — дело свое докончить он хотел, так же как и Агна. Привыкла она к своему учителю, и он к ученице своей, думал, толк из нее сделает, а оно вон как все вышло. И если бы не княжичи, ворвавшиеся в ее размеренную жизнь, перевернув все с ног на голову, все так и случилось бы в скором времени — вошла бы уже в круг Когана, место свое заняв, дальше постигая науку глубинную. А теперь?
Агна присела на краешек лавки перед чуть раскрытым оконцем, руки на коленях сложив, всматриваясь в снегопад, сливаясь с потоком падающих хлопьев из плотных, как вата, облаков, окутанных сизым сумраком. Видно, даром прошло наследство ценное, переданное ей от прабабки. Нужно к матушке сходить, поговорить еще раз, хотя сколько уже всего переговорили, она так же следует воле князя.
