Лоток Сныти купца находился посередине торжища, у него Агна вместе с сестрами и Ерией выбирали ткани разные цветастые, кои он привозил с северных земель. Сердце, казалось, смерзлось, а шаг ее сбился, когда она увидела высокого в плотном кожухе мужчину, подпоясанного кожаным ремнем, на котором подвешены и сумы, и ножны. Среди мелькавшего народа он не сразу княжну заметил, и сам вроде не отличался от остальных мужей, что находились тут, а что-то было в нем особенное, что сразу выдавала его за путника дальнего. Чуть продолговатое лицо и длинный тонкий нос, без шапки волосы светло-русые на скулы спадали, подрезаны ровно, открывая чуть шею сильную. Его бы можно принять за воина — столько сильные были его руки и плечи, и покатая грудь, а движения — Агна хорошо знала
— твердые, точные, будто у лучника. Агна не раз заставала его, когда он на капище то ножом упражнялся, то топором — он никогда не раскрывал, что имел сноровку в военном деле, а Агна и не углублялась. А теперь вот стало понятно, откуда это все, коли служил князю Воруте, если Анарад, конечно, в том не ошибся. Агна поняла, что вовсе остановилась, наблюдая за ним, этим и привлекла его внимание, он повернулась, отлепившись от столба, к которому прислонился, раздумывая будто над чем-то, и глаза его сузились хитро, а губы в отросшей бороде в улыбке едва заметной растянулись — узнал.
Агна дыхание потеряла, когда он приблизился, утонув в его дымных глазах — так каждый раз было, когда встречалась с ним.
— Здравствуй, — поздоровался Воймирко, и голос его глубокий прозвучал так тепло, что внутри Агны — и признать стыдно — замлело все.
Он руки протянул, воротник ее поднимая, а внутри свернулся клубок тугой от этого простого, но наполненного иным смыслом жеста, несущего в себе столько заботы, чего Агне так не хватало порой, к чему так привыкла за много лет. И не считала, что это разумно с ее стороны — быть настолько открытой ему, а поделать ничего не могла: тело само отзывалось на то, назло уму будто.
Агна губы слипшиеся облизала холодные.
— Почему в детинец не пришел, сюда позвал? — решилась сразу спросить, собирая крупицы самообладания.
Воймирко посерьезнел, слезла с губ и улыбка, Агна пожалела разом, что спросила.
— Ныне мне там не рады будут, сама понимаешь. — Воймирко оглядел ее всю, вытягивая смятение из нее. — Не холодно?
Агна головой покачала, глянув на проходящих мимо посадских.
— В шетницу князь хочет свадьбу справить. Княжич Роудука уже здесь.
Лицо мужчины, до этого спокойное, омрачилось, а взгляд будто резче стал, но, опомнившись, вдруг вернул прежнею беспечность, просветлели серые глаза, смотрел тепло в кайме светлых ресниц, в этот миг казалось, что молод совсем, и отец в его окружение старцем представлялся, или, быть может, ей это казалось.
— Повзрослела ты, Агни, вон и замуж спешишь, — будто нарочно подтрунил, и получилось это у него — загорелась даже внутри обида. — Не сердись, ты-то как сама дюже желаешь?
Огонь внутри еще больше разошелся — зачем спрашивает? Ведь знает хорошо о ее чаяниях.
— Если бы желала, то не пришла бы и тебе сказала бы дорогу в княжество забыть.
Воймирко посмотрел долго на нее, размышляя и взвешивая каждое слово.
— Верно, — согласился он и приблизился еще плотнее, заговорил уже тише, чтобы посторонние, что рядом теснились, не слышали да на них и так никто внимания не обращал. Агна даже задохнулась, и жар к щекам подкатил: так всегда было — Агна чувствовала его силу, что била в живот, к лицу поднимаясь. — Если помнишь, я клятву отцу твоему давал опекать тебя вдали от дома да учить волховьему ремеслу. Скажи мне, — заглянул в лицо, наклоняясь еще ниже, — если я тебя за собой позову, пойдешь? Сможешь оставить дом отчий, отца, мать, отречься от наследства своего?
Воймирко говорил, будто палкой бил, но прямо и открыто, говоря все как духу, хоть и тяжело было воспринять эту правду.
Агна, не задумываясь, закивала головой — конечно, она сможет, она все это время сидела в тереме как на иголках, ждала, тосковала по тому времени, когда отдалась своему предназначению и однажды покинула дом — так почему сейчас не может? Почему он спрашивает?!
— Да, — выдохнула она, глядя сквозь падающие снежинки в лицо жрецу. — Смогу? Только как? Скажи, — сама поразилась тому, с какой мольбой потребовала ответа.
— Хорошо, — твердо кивнул Воймирко. — Я не сомневался, что ты отважишься, что ты готова идти своей дорогой. Сейчас уходить глупо — нагонят тут же.
Так и упало все внутри, холодок по спине прокатился колкий, словно за шиворот снега насыпали.
— А когда же?
— В день обряда, точнее… — Воймирко тряхнул волосами, стряхивая налипший на макушку снег, — …точнее, в ночь, когда останешься одна со старшим племянником Найтара.
— Так ка же… — ничего не поняла Агна, и такое смятение взяло, что Воймирко принялся говорить о том, чего не положено.
