Анарад снова усмехнулся, но послушно отстал, повод еще будет подтрунить его, целый день впереди, дай Боги только тот разгуляется. Один последний день его вольной жизни, как бы сам Анарад не стал бы в этот день поводом для поддевок, и улыбка его стала какой-то обреченной.
Собравшись Анарад с Вротиславом вышли плечом к плечу в горницу и оказалось, что не пустой уже была — припозднились, стало быть. За столом Карутай сидел со своим воеводой Добромыслом. Как только княжичи появились, князь приосанился заметно, сохраняя строгость к столу пригласил.
— Как спалось? — полюбопытствовал Карутай, кулаки крепкие в жилах тугих кладя на стол.
— Хорошо, как у Велеса за пазухой, — отозвался Анарад.
Карутай на то хмыкнул, переглянувшись с воеводой.
Челядинки шустро начали выносить еще яств щедрых, озадаченно торопясь наливать сбитня пахучего в чары, успевая поглядывать исподволь на молодых мужчин, князь казалось это замечал да что поделать дело то молодое, кровь играет, всем ее не остудишь, глаз не завяжешь. Кажется, доверие в нем к сыновьям Найтара только крепло с каждым мигом.
Не успели распить утреннюю чару, как появилась в горнице и княгиня сама Велица со своими младшими дочерями. Анарад успел разглядеть тех внимательно еще вчера, а сегодня еще больше убедился, как Агна на мать похожа была, хоть волосы под повой спрятаны, но он не сомневался, что оттенка они такого же как и Агны, орехового. Правда фигура чуть приземистей стала, из-за родов верно, но такие же точеные черты лица, подбородок овальный ровный, глаза дымно-синие только они не вдаль глядели, цепляясь за каждую мелочь, вгрызались и царапали, а вглубь в себя будто, глаза мудрой женщины, губы не такие яркие, но мягкие в доброй улыбке
— и похожа дочь на нее была и не похоже одновременно. Анарад поднялся со скамьи, как и Вротислав приклонили головы, оба поздоровались.
— Доброго утра вам, — улыбнулась Велица в ответ, обласкав словно мать заботливая взглядом каждого, к мужу прошла. Дочери за ней след было подобрались да не сильно поторапливаясь.
Миролюба, так среднюю называли, бросила на Анарад косой взгляд, губы ее в ухмылке дрогнули будто, не каждого оставит равнодушным, вот кто в отца прошла так это она и ростом высокая с ногами длинными тонкой талией, но бедра не сильно выделялись, делали их круглыми разве только платья многослойные. По виду нравом тоже в отца: непрекословная, сурова, но только с Агной ей не тягаться в том, чего было в ней этого всего в двое больше — ее вовек не приручить.
От Анарада не могло ускользнуть как вперился в нее жадным Вротислов, пришлось носом сапога пнуть его пятку, чтоб очнулся — все же князь присматривает. За сестрой хвостиком скользнула младшая, в тех годах, когда уже за общий стол наравне со всеми сажают.
Снова расселись все по местам. Вот так в тесном кругу, за одним столом, повисла тишина.
Князь заговорил первым о предстоящем дне, помалу вовлеклись в разговор все, так и отрапездничали неспешно, а после князь предложил проехаться по городу, хотя, верно, на то впереди много времени, да нужно чем-то занять себя в этот день, не все же в стенах сидеть. С Карутаем увязались многие мужи, так же как и с Анарадом Вротислав, само собой — ни на шаг, сподручились Диян и Зар, что прибыли вместе с братьями в Збрутич. Наездников собралось много во дворе. Морозило ныне знатно, пусть и ярко светило на небосводе ослепительное око, да не грело уж совсем, так же как кровь в жилах старца, а новое рождение солнца еще дождаться нужно, хоть самые лютые холода переждать, которые только вступали в свою силу.
Збрутич оказался довольно обширным княжеством, терема теснились плотно, улицы между рядами срубов вымощены ровно бревнами. По ним прохаживались сами посадские. Шумно и суетно. Но, несмотря на тесноту, здесь сохранялся порядок, когда в других торговых княжествах бывало дымно и грязно. Видно, князь строго за тем следил — только подтвердились догадки Анарада, что князь последователен и усерден в своем деле, кипел любовью к княжеству, людям, не только заключенным в крепостных стенах, но и далеко за его пределами, заботился и о весях, что раскидывались цепочкой вдоль реки Сохша. И стало понятно, почему князь так ухватился за ниточку, что предложил ему Найтар — найти приемника: тяжело было, верно, одному со всем этим справляться, а доверить часть заботы некому, не нашлись, видно, толковые. Удивляло только, что выбор пал на него — Анарада. Старейшины по каким-то причинам тоже жаловали его, вот и настаивали в наследство свое вступить. Видно, другие видели в нем что-то такое, чего Анарад сам не видел в себе — вот же загвоздка!
— …А там, у вала, — указал Карутай в сторону снежной гряды, разделяющей поле и лес, обычно его опахивали как обережный круг от злых духов, — находятся конюшни, там выращивают жеребцов редкой породы…
Анарад прищурился, вглядываясь в ослепительные дали, и впрямь увидел кровли приземистые.
—.. Но мы сейчас туда не проедем — дороги за ночь замело дюже.
— И что же за порода? — полюбопытствовал Анарад, поворачиваясь к князю.
