Анарад сел на край постели, бросив ленту на лавку, потер лицо ладонями. Размеренно дышал Вротислав — быстро же он уснул, позавидовать только, его уже не добудишься. Анарад опустил голову, прикрыв веки, так и сидел, слушая тишину и шелест дыхания своего собственного. А потом встал, понимая, что находиться здесь не может. Отыскав в озаренной светцом хоромине одежду, собрался быстро, накинув кожух на плечи, прихватил и кистень жреца, покинул опочивальню.
Спустившись в горницу — здесь тоже еще горели лучины, но никого не было — Анарад вышел на крыльцо, спустился во двор. Снег хрустел под ногами так, что, казалось, пробудит всех. Но по-прежнему стояла тишина, только со стороны хозяйского двора дым столбом из труб поднимался, и слышались изредка голоса женские. Анарад сбросил с плеч кожух, разминая плечи, крепко перехватил кистень в руке. Мороз, прихватив затылок, продрал по спине острыми коготками, опустился к пояснице — бодрит знатно. Княжич расправил кистень, крутанул в руке, ощущая вес груза. И сам не знал, зачем это было ему нужно, но что-то влекло испробовать его. Прокрутил веером, резко выпростал руку, рассекая кистенем воздух, а потом еще и еще, раз за разом нанося удары невидимому противнику, пока мышцы не загорелись, и стало даже жарко, вырвался густо пар из губ от глубокого и частного дыхания. Анарад не сразу услышал за спиной скрип снега, обернулся.
Агна столкнувшись с ним, замерла на месте. Вот поэтому ему не спалось — рядом была совсем. Княжна прогуливалась не одна, в сопровождении той женщины из Ледницы — Анарад хорошо запомнил ее. Свернув кистень, Анарад потянулся за кожухом, что лежал рядом на сугробе. Агна мимо проскользнуть попыталась было, да не тут-то было — Анарад задержал ее, за локоть прихватил — сам не знал для чего. Помощница ее, уйдя немного вперед спохватилась, да, увидев, что к чему, не
стала вмешиваться.
— Гуляешь? — перевел взгляд от крыш срубов, на княжну, ощущая, как рьяно разгулялся жар по телу от ее близости.
— Да, не спиться что-то, — ответила Агна сразу. — А ты? — подняла вдруг взгляд, и что-то заставило дыхание в ком собраться, так участливо она спросила.
Анарад ослабил хватку, едва та усилилась — выпустил Агну.
— Плохой это знак видеться нам до обряда.
— Плохой, — согласилась она, — да, видно, суждено так…
И этот блеск в глазах, взгляд спокойный, но все же на донышке его, в самой черноте, переполошена она чем-то, и, как могла, княжна пыталась это скрыть. Может, из-за предстоящего дня — кто знает?
Воздух между ними от близости, казалось, нагрелся. Агна заметно побледнела, качнулась, Анарад едва не удержался от того, чтобы не замкнуть ее в свои объятия, согреть и — мог ли он подумать — успокоить. Она опустила взгляд и не торопилась уходить, заставив насторожиться еще сильнее — совсем не похожа на себя. И этим еще хлеще разжигала в нем желание прильнуть к ее горячим на морозе губам, вкусить сладость их еще хотя бы раз, ощутить под пальцами бархат кожи шеи, плеч, но лишь руки сжал в кулаки, ощущая в ладони рукоять — о кистени позабыл, верно, с собой уже не справлялся. Сглотнув сухость, что прилипла к небу, Анарад поднял руку, показывая оружие княжне.
— Тебе знакома эта вещь? — и с чего решил, что ответит правду? Но так не хотелось так скоро отпускать ее.
Агна посмотрела на кистень и нахмурила тут же брови, а потому они чуть дернулись в удивление. Любопытно было наблюдать, как меняется ее лицо. Но Агна резко отвернулась, и грудь ее поднялась в глубоком дыхании, введя в замешательство.
— Где ты его взял? — спросила, дыша неровно.
— Значит, угадываешь.
— Где ты его взял?! — чуть ли не крикнула, и появившаяся сталь в ее голосе полоснула слух.
И так захотелось схватить ее за плечи да встряхнуть хорошенько, чтобы вытрясти все мысли о жреце, чтоб забыла его, но тут же взял себя в руки, вспоминая, что жрец ему нужен. Горько усмехнулся — как успел сам забыть то, для чего это все замышлялось.
— Нашел.
Агна до сего мига, уставившись на оружие, подняла голову. Затуманенный слезами взгляд ударил, что нож в грудь — остро и больно. Она дернулась, чтобы идти прочь, Анарад мгновенно перехватил ее за локоть, препятствуя. Помощница княжны бросилась было, но отчего-то не посмела приблизиться. Мех от шапки Агны мазнул по шее, а сама она затрепетала в его руках, как и в тот раз, когда впервые испробовал на вкус ее губы. Анарад склонился к маленькому уху, потянул в себя тепло ее кожи и запах, что мгновенно взбудоражил и вместе с тем пробудил волну гнева в нем.
— Ты встречалась с ним? — прохрипел он над самым ухом девушки. — Здесь, в Збрутиче, уже виделась с ним?
Княжна занемела в его руках, а потом резко отпихнула, вырываясь из хватки.
— Не касайся меня, — прорычала, сверкнули холодом глаза. — Если бы это было так, меня бы уже здесь не было, — процедила зло сквозь зубы, продолжая полосовать разъяренным взором.
Собрать в себе всю волю давалось тяжело, воздух клочьями вырывался из горла, и жар в груди давно остыл, но холода Анарад не чувствовал.
