— Они ничего не знают о нем, — ответила Агна, собираясь с мыслями, хотя это было невозможно, когда Анарад был так близко, касался ее, тянув в себя ее запах.
— А ты… — он прикусил мочку уха, выдохнул еще жарче, что Агна ощутила влагу,
— …знаешь?
— Я же уже говорила, что можно попробовать, — выдохнула Агна глухо, когда Анарада положил ладонь на ее живот, скользнула вверх, накрыл грудь, мягко сжал.
Лицо залил жар, когда он качнулся позади и прижал ее к своему телу, горячему и напряженному. Агна хотела возмутиться — все же они здесь были в доме чужом, и за стенами находились хозяева, но только напрасно это было. Ураган, что разрастался с каждым вдохом Анарада, не остановишь. Он сорвал с нее платье одно, оставив в исподнем. Агна развернулась к нему лицом, да лучше бы этого не делала — утонула в смолистой густоте его глаз, в свете лучин таких темных, утягивающих в водоворот.
Он рванул с себя одежду, потеснив княжну к постели, вынуждая упасть на нее, рывками избавился от штанов, оставаясь нагим, стащил с Агны рубаху и отбросил прочь. Нависая над ней, расплел косы. Агна не препятствовала, смотрела, как завороженная, разглядывая в свете огней его черты. Она закрыла глаза, когда он накрыл ее губы своими горячими и мягкими, целую медленно, упоительно, приподняла бедра в обжигающем нетерпении. Но Анарад не спешил, наслаждаясь поцелуем и ласками, которые Агна дарила ему. Он проник в нее, и Агна прикрыла глаза, срываясь в страсть, заглушая в горле стоны, слыша частое и глубокое дыхание Анарада, чувствуя его содрогавшееся от блаженства тела. Агна лежала недвижимо, когда Анарад целовал ее беспрерывно, касаясь губами мягко и горячо ее век, висков, шеи, груди и пронизывая волосы, пропуская их между пальцев. Она слышала, как бьется гулко о ребра его сердце, гладила его кожу чуть влажную, и вскоре начала тонуть в теплом, как парное молоко, сне.
Завтра, возможно, станет ясным, откроется то, о чем Воймирко не стал говорить. Да что-то саму Агну тянуло на это капище, будто что-то важное ждало ее там.
***
Проснулась Агна, казалось сразу, как только закрыла глаза, но было уже утро. Прохладный ветерок, по-весеннему свежий и сладкий, напитанный нектаром набухших зеленых почек, вливался в приоткрытое окно, наполняя комнату дурманом. Агна пошевелилась, открыла глаза и обнаружила, что в постели одна. Потянула на себя тонкую простынь, прикрываясь, огляделась — Анарада не было.
Ничего не понимая, поспешила подняться, наскоро заплела косы, оделась, слыша, как поют на задворках петухи, лают собаки и где-то вдали шумит ребятня. Заправив за собой постель, немного прибравшись, Агна вышла в горницу, да так и замерла на месте, когда увидела сидящего за столом Зуяра. Тот тоже не ожидал ее видеть, даже вытянулся, и лицо, до того хмурившееся, посветлело немного, как и голубые глаза юноши.
— Доброе утро, княжна, — поднялся он с лавки, приветствуя вежливо.
— И тебе доброго, — прошла Агна вперед.
— В доме тихо так, где все? — начала издалека, проходя к столу.
— Так еще рано слишком, мать со двора хозяйского еще не вернулась. А отец… Отец редко сюда наведывается.
Агна присела, поправляя косы, осматривая горницу, и в самом деле рано — печь еще даже не запалили. Только вот куда Анарад ушел в такое время? А может, и хорошо, что встретила Зуяра, можно ведь и выведать чего полезного.
— Что же с Велидаром случилось?
— Медведь напал, раздробил всю спину, сам еле живой остался, — ответил он сразу. Такое случается, но зверь лесной просто так нападать не станет, и Зуяр с какой-то опаской это рассказывал. — В сторону Белодаль мы уже давно не ходим, лес там совсем дикий и неприветливый, леший не пускает туда никого, хоть в том краю грибов да ягод полно, зверей разных, — Зуяр поднял на Агну взгляд, пронзив синевой. — А ты… — сын старосты положил руку на стол, — ты, наверное, не помнишь меня? — Агна даже дышать перестала — что она должна помнить? Он усмехнулся как-то горько. — Я вот тот день хорошо запомнил, хоть прошло с того времени семь зим…
Агна смотрела на него неотрывно, пытаясь припомнить, оглядывая светлые волосы, тонкие черты юноши.
— …На Торжке в Збрутиче, у отца моего, когда он в здравии был, сам ковал украшения и побрякушки разные, ездил в городище. И я вместе с ним, бывало… В помощь. Выбирала себе ты обручье. Не помнишь, значит? — потускнели его глаза, когда Агна смотрела на него в растерянности.
Нет, не припоминала, совсем, может, спутал он ее с Миролюбой? Агна уж хотела о том сказать, как в сенях топот и голоса послышались, а следом вошли княжичи. Агна поднялась с места — наконец-то! Анарад вошел первым в горницу, замер, полоснув взглядом Зуяра. Тот опустил взор, побелев. Вротислав прошел к столу, опустился на лавку, пододвигая крынку со сбитнем.
— Где вы были? — прерывала Агна тишину.
— Ходили проверить кое-что, — Анарад расстегнул петлю ворота, будто в горнице было жарко, обратился уже к Зуяру: — Знаешь дорогу до капища?
— Может, сами найдем.
— Зачем тратить время, если есть кому показать дорогу, — ответил Анарад, смягчая тон.
Зуяр приподнял подбородок.
