— Знаю и показать могу, — сразу, не раздумывая, вызвался он.
Анарад помолчал, наблюдая, как Зуяр поднялся со скамьи, буравя княжича полным решимости взглядом.
— Хорошо. Собирайся, мы уже выходим.
Зуяр покинул горницу. Анарад, проводив его задумчивым взглядом, повернулся к Агне. Пол под ногами дрогнул, когда он шагнул к ней да остановился, вспоминая о брате, что наблюдал со своего места. Агна смущенно поджала губы.
— Пойду, вещи возьму, — отвернулась, возвращаясь в клеть, беря приготовленные еще с вечера требы и нож — подарок отцов, травы кое-какие — все, что могло понадобиться ей на капище, вернулась в горницу.
Все, а точнее — Анарад и Зуяр, уже ждали ее. Вместе они покинули Акрану, ступая пустынной дорогой. Только встретили на пути пастухов с небольшой отарой овец. Туман густыми куделями оплетал луга и дальние заросли леса. Дышалось легко и просторно, вскоре и тяжесть утреннего короткого разговора с Зуяром исчезла, правда, все не давали покоя слова сына старосты. Агна смотрела ему в затылок, пытаясь припомнить хоть что-то, и вспомнила. И в самом деле было такое, что выбирала на себе обручье первое девичье. Зуяр мальчишкой еще был совсем, да и она не слишком взрослая. Он ей помог подобрать драгоценность, сказав, что на такое тонкое запястье нужна тонкая работа. И лучше бы не вспоминала — так тесно стало от воспоминания давнего. Надо же такому случиться, чтобы вновь вот так встретиться?! Давящее молчание Анарада выдергивало Агну из равновесия. Ему изначально не нравилась эта затея, теперь это стало еще заметнее. Зуяр ушел намного вперед, ведя по ведомому только ему пути. До чащобы они дошли быстро, еще утренний туман не успел рассеяться. Как углубились в чащу, идти стало намного сложнее. Лес был густой, и воздух насыщенный, тяжелый, будто окрашенный в зеленовато-сизый цвет, почти осязаемый, можно прикоснуться. Анарад подавал руку Агне, когда приходилось спускаться или подниматься по крутому склону, обхватывал за пояс, чтобы она не намочила ноги, переходя ручей, и каждое его такое прикосновение — испытание, падение в пропасть.
Чащоба становилась все непроходимей, но начало рассветать, а воздух теплел, пусть и поднималась от земли сырость, отяжеляя одежду и дыхание. А вскоре стало понятно, чего так опасаются люди забредать сюда: поскрипывали деревья, и воздух так сгустился, что Агна будто в вязком киселе ступала по мягкой напитанной водами земли, еще покрытой прошлогодней сухой травой, ветками и шишками.
— Давай отпустим его, — глянула княжна на Анарада.
Он молча оглядел Агну, продирая ее ставшими почти черными в лесном полумраке глазами, так, что позвонки мороз пробрал. Анарад здесь казался другим, и понять не могла, что в нем стало вдруг не так, только не по себе сделалось, но Агна вида не показала. Он еще со вчерашнего дня настораживал своим видом задумчивым и молчаливым.
— Зуяр! — окликнула Агна юношу, который ушел далеко вперед, будто не хотел мешать сильно своим присутствием.
Юноша остановился и обернулся.
— Возвращайся назад, — сказал ему Анарад, приближаясь.
— Так как же… Найдете?
— Возвращайся, — твердо и холодно сказал княжич.
— Найдем, — подхватила Агна, отвечая уже мягче, бросая короткие взгляды на Анарада.
Зуяр беспомощно глянул на девушку, потом на княжича, возвышающегося над ним грозно, сжал губы и кулаки, тряхнув светлыми волосами, шагну в обратную сторону, понурившись заметно. Агна шумно выдохнула. Как-то нелепо и нехорошо вышло, но тревога внутри Агны только нарастала — и в самом деле место здесь странное, и Анарад смотрел на него слишком жестко, даже сейчас крылья носа его раздраженно вздрогнули — и это волновало ее больше всего остального. Спокойнее будет, если они сами во всем разберутся, и дорогу отыщут — это не так и сложно. Агна знала путь. Шурша ветками еловыми, Зуяр, наконец, скрылся в чаще, и Агна вздохнула свободнее, смотря ему вслед, а внутри все давило от чувств разных, что скручивались в клубок.
— Мы и без него бы справились, — строго покосилась Агна на княжича.
Анарад взглянул на нее, полоснув льдом.
— Пусть погуляет, — ответил он, поворачиваясь, вглядываясь во влажный плотный сумрак леса.
Агна только смерила его хмурым взглядом, отвернулась. Невыносим. Хоть солнце давно поднялось, а здесь, казалось, утро и не заканчивалось, укрылось под густым еловым пологом. Она услышала шуршание позади себя, а следом сильные руки обхватили ее в кольцо — княжич прижал ее к себе плотно.
— Не сердись, — прошептал он, склоняясь к виску, его волосы огладили щеку, теплое дыхание прокатилось по коже, будоража, и запах его такой терпкий, древесно-горький взволновал. — Мне не нравится, как он на тебя смотрит, — сказал он еще глуше.
