Я останавливаюсь на безопасном расстоянии, не желая приближаться по обледенелой земле из-за боязни заноса. Благодаря моим ходовым огням мой высокий нос отчетливо виден, несмотря на заснеженную темноту — обращенные ко мне лица смотрят на мой покрытый льдом корпус из дюраллоя и орудийные дула. Через мои оттаивающие внешние сенсоры я слышу согласованный вздох, который вырывается из более чем тысячи глоток.
Трепет гражданского населения при виде обычного Боло не перестает удивлять меня даже после пятнадцати лет активной службы. Иногда я думаю, что в этой реакции должно быть что-то религиозное или, по крайней мере, суеверное. Судя по моему собственному опыту, человеческий разум боится — на примитивном, подсознательном уровне — того, что больше и могущественнее его самого.
Даже если это что-то создано человеческими руками и человеческой изобретательностью.
Это делает меня очень одиноким.
Мой командир отцепляется от командирского кресла и надевает снаряжение для холодной погоды, хранящееся в ящике в задней части моего командирского отсека, двигаясь осторожно и хмурясь на свой распухший локоть.
— Что ж, — философски вздыхает он, глядя в мою камеру, — давай посмотрим, что мы можем сделать, не так ли? Поддерживай полную боевую готовность и обследуй весь периметр поселения. Выясни, какие районы города наиболее уязвимы для нападения. Я посмотрю, смогу ли я найти что-нибудь полезное в запасах колонии, по крайней мере, для ремонта твоих сенсорных систем.
— Понял, Джон.
Он спускается вниз и приветствует встречающий комитет, что вызывает бурные приветственные крики. Толпа движется к сооружению, способному вместить все население. Джону пора начинать военный совет, а мне — определить точную форму и протяженность местности, которую я должен защищать. Удовлетворенный тем, что я благополучно доставил своего командира к месту службы, я осторожно сдаю назад, разворачиваюсь и приступаю к следующему этапу своей миссии.
Глава тринадцатаяВакиза дрожал от холода, съежившись под ненадежным укрытием деревьев, пытаясь укрыться от сильнейшего дождя со снегом, который хлестал его в темноте. В свои пятнадцать лет он был одним из самых молодых воинов клана Крючконосых, чистокровным охотником, на счету которого не было ни одного рейда против вражеских кланов.
Трижды он в отчаянии наблюдал, как военные отряды отправлялись уничтожать гнездо людей. И трижды эти военные отряды отступали, не сумев сокрушить ненавистных существ со звезд.
Когда ему сказали, что в четвертой попытке его назначат в ночной дозор, а не в штурмовые группы, он умолял военного лидера дать ему лучшее назначение, уверенный, что конец близок, и боявшийся, что может упустить окончательную победу.
— Придет и твое время умереть со славой, Вакиза, — сурово сказал ему Чесму. — А пока выполняй приказы и молчи. Это мое последнее слово.
Ночной дозор.
Обязанность, достойная только что вылупившегося птенца.
