– Кто там еще? – Я сказал ей, пока она ела второй кусок курицы. – Учитывая наш предыдущий разговор, меня больше волнуют подозреваемые-индейцы. – Я согласился. – Тебе придется получить федеральный ордер на обыск.
– Знаешь, Бальзак как-то описал бюрократию как гигантский механизм, управляемый пигмеями.
– А что твой дружок Бальзак говорил о недопустимых доказательствах?
– Не много. Думаю, эта тема казалась ему недостойной. – Она потрясла головой, пока я ей улыбался. – Что еще у тебя есть?
– У нас есть несколько зарегистрированных оружий.
– Антикварных?
– Ты думаешь, у Омара все зарегистрировано?
– Наверное, по страховке.
– Оружие есть у Майка Рубина.
– Уже два из списка. – Я отложил курицу и вытер руки. – Я буду невероятно взбешен, если Омар окажется прав.
– Зато тебе не придется устраивать с ним днем сраный пикник. Во сколько мне надо там быть?
Я взглянул на свои карманные часы.
– В три.
Я не поймал ее взгляд, потому что к тому времени, как я поднял голову, Вик вернулась к блокноту; из уголка ее рта торчала вилка, словно рыболовный крючок.
– Ты правда скучал по мне.
Это правда.
Я припарковал Пулю напротив спортивного магазина. За сегодня меня больше никто не увидит на главной улице – это слишком опасно для психики. Я прошел мимо рыболовного отдела, миновал ряды флисовой одежды и остановился перед главным прилавком. Там стоял тощий рыжий парень, который читал «Курант» и не сразу меня заметил. Я был единственным посетителем в магазине.
– Чем могу помочь?
– Дэйв здесь?
– Он в кабинете. – Я подождал. – Хотите, чтобы я его позвал?
– Да, пожалуйста. – Парень неуверенно на меня посмотрел. – Не переживай, я ничего не украду.
Он повернул за угол и прошел в сторону склада.
Я посмотрел на стойку с оружием вдоль правой стены, вспомнил мнение, согласно которому наша страна стала такой, какая она есть, благодаря оружию, и задался вопросом, хорошо это или плохо. Мы были воинственным народом. Впрочем, я не судил нас строго; в этом не было необходимости, история сделала это за меня. Десять крупных войн и бесчисленные стычки за последние двести лет говорили ярче любых слов. Но это политическая история, а не личная. Я вырос на ранчо, но из-за отца не перенял романтику оружия. Он считал оружие инструментом, а не каким-то полубожеством. Люди, которые давали своему оружию имена, вызывали у нас подозрения.
Я шел по проходу и смотрел на полированные ореховые рукоятки и блестящие синеватые стволы. Там висели и красивые охотничьи ружья с ручной гравировкой, и уродливые винтовки AR-15, похожие на игрушки. Между спусковыми скобами вились маленькие цепочки, которые заканчивались в каждом ряду небольшими бронзовыми замками. Как будто оружие в кандалах. Некоторое могло быть хорошим, некоторое – плохим, но понять можно только после того, как возьмешь в руки.
К тому времени, как я вернулся в начало прохода, Дэйв уже ждал меня.
У него было умное лицо, обрамленное очками в металлической оправе, которые подчеркивали его бледные глаза. Он был похож на сову-баскетболиста в расстегнутой рубашке. Дэйв родился в Миссури и умел говорить непринужденно-деловито, что всегда мне нравилось. А еще он умел держать рот на замке.
– Тебе нужна винтовка?
– Нет, мне хватает. – Я бросил взгляд на парня, облокотившегося на прилавок.
– Мэтт, помоги разгрузить поставку, хорошо? – Тот ушел. – Что-то серьезное?
– Может быть. – И я обрисовал ситуацию без имен, мотивов и точных данных.
– Шарпс?
– Или что-то подобное?..
Дэйв сжал подбородок рукой и посмотрел на свою стену с ружьями и винтовками.
– У нас есть несколько копий.
– Итальянских?
– Да.
– Pedersoli? – Мне захотелось выпендриться.
Дэйв отпустил подбородок и поправил очки на носу.
– Вообще-то, так и есть.
Мы пошли по проходу, и Дэйв открыл замок на конце цепи. Я ждал, что винтовки так и посыплются.
– Это старые
Я еще немного покивал. Забавно быть экспертом по итальянским винтовкам, в чем-то конкретном. Дэйв протянул мне винтовку. Она походила на оружие Омара размером и весом, но на этом сходство заканчивалось. Металл ствола был искусственного мутно-синего старинного цвета, а ручка казалась твердой и пластиковой. Несправедливо было сравнивать это с музейным экспонатом, из которого я стрелял утром, но иначе никак.
Я поставил курок на предохранительный взвод и открыл затвор, как будто внутри были гильзы и надо было аккуратнее обращаться с ударником. Удивительно, чему можно научиться, если общаться с Омаром. Винтовка была хорошей, но совсем не такой, какую я видел утром.
– Какая у нее точность стрельбы?
– Довольно хорошая.
Я приложил узкий приклад к моему синяку на плече. Он идеально вписывался. Я поднял ствол в сторону окна и представил себе буйвола, который сидит за столиком на улице и попивает кьянти.
– Четыреста шестьдесят метров?
– Боже, нет.
– Не дойдет? – опустил я винтовку.
– Дойдет, но точность явно пострадает. Особенно у копий.
– Их много купили? – Я отдал ему оружие.
– Не то чтобы.
– Можешь сказать, кто их купил?
