Расстояние до яхты, хоть и было небольшое для хорошо натренированных пловцов, но все заняло порядочно времени, так как пришлось плыть не налегке, а в полной боевой нагрузке, включавшей в себя помимо самих аквалангов замкнутого цикла еще и специальные двухсредные автоматы (АДС) с несколькими запасными обоймами патронов, приспособленные под натовский 5.56 мм. стандарт, такие же пистолеты, ножи, тактические фонари, ПНВ и конечно же абордажные «кошки». Кроме этого прошлось нести на себе и мини-генератор помех, исключающий какую бы то ни было связь с берегом, будь то радиостанции или сотовые телефоны. Ее работы в активном режиме хватало на четыре часа. По прошествии этого срока в ней срабатывал механизм самоликвидации. К тому же пловцам приходилось время от времени всплывать на поверхность для ориентации. В этом месте, пользуясь относительным мелководьем, на ночевку остановилось сразу несколько яхт, и отличить в темноте одну от другой, ориентируясь исключительно на свет гакабортных огней, было весьма нелегкой задачей даже для диверсантов такого высокого уровня. Так или иначе, но за полчаса добрались до того места, где стояла «Звезда Техаса», бросив оба носовых якоря для надежной устойчивости. Хан подплыл к корме судна и, несмотря на окружавшую его темень, осторожно высунулся из воды. Еще раз убедившись, прочитав там название корабля и порт приписки, что прибыли точно к месту проведения операции, он погрузился в воду, чтобы жестами проинформировать об этом своих подчиненных. Не сговариваясь (все и так уже было отработано на многочисленных тренировках) поснимали с себя кислородные баллоны, уложив их рядом с якорями. Там же оставили и не пригодившиеся «кошки», так как решили подниматься кверху, цепляясь за якорные цепи. Это было гораздо безопаснее с точки зрения соблюдения тишины. На их счастье палуба была почти никак не освещена, если не брать в расчет тускло светящиеся огни в ходовой рубке. Ни одного звука не доносилось ни с палубы, ни из кают. Казалось, что корабль, вместе с экипажем вымер, либо находится в глубокой и безмятежной спячке. Судя по всему, на палубе, если кто и находился, то отнюдь не для того, чтобы всматриваться до боли в глазах в непроницаемую тропическую ночь. Еще находясь в Сьенфуэгосе, при составлении плана операции единогласно согласились избегать лишних жертв, постаравшись изолировать членов экипажа прямо в местах их пребывания. Для этого они взяли с собой специальные высокопрочные и в тоже время достаточно пластичные куски проволоки, чтобы ими запереть спускные клинкеты. Словно обезьяна по лианам, Хан опять же первым взобрался по якорной цепи и приподнял голову над краем борта. Некоторое время он чутко всматривался в просветы ходовой рубки, ища там силуэт самого капитана, либо его помощника, бдительно несущего свою вахту. Но сколько не напрягал свое зрение, так и не увидел никого. На палубе тоже не было ни души, что вполне его устраивало. Видимо, капитан, вместо того, чтобы добросовестно стоять «собаку», предпочел сладко подремать в капитанской рубке. Хан перелез через борт и дал сигнал остальным проделать то же самое. Не прошло и минуты, как все шестеро, скинув на ходу ласты, короткими перебежками рассыпались по палубе. Первым делом включили станцию генерирования помех, чтобы исключить любую неожиданность. Старшие лейтенанты Тимофеев (позывной «Тим»), Игнатьев (позывной «Танго») и Муромский (позывной «Амур») взяли на себя обязанности по проникновению в подпалубные помещения и ходовую рубку для нейтрализации экипажа яхты. Сам же он, вместе с капитан-лейтенантами Бубликовым (позывной «Тор») и Крючковым (позывной «Крюк») взял на себя самую ответственную миссию по устранению, как личной охраны объекта, так и его самого. «Гостевая» каюта, в которой располагались бабка с внуком, находилась в надстройке верхней палубы. Хан не стал включать тактический фонарь, ограничившись очками с ПНВ, дабы не привлечь к себе внимания со стороны бдительных охранников. А то, что охранники Джины должны были быть бдительными, он ни капли не сомневался.
