Подводных боевых пловцов еще со времен почившего в Бозе Советского Союза готовили не только с особым тщанием, но и по широкому, как говорится, профилю. Они не только мастерски владели приемами ножевого боя, умением закладывать взрывчатку в правильных местах, а также и изготавливать ее из подручных средств при необходимости, вести огневой бой на глубине — практически в полной темноте и выводить из строя любую технику всеми доступными методами. Но среди всех этих, безусловно, нужных навыков был и еще один, о котором мало кто знает из тех, кто непосредственно в этом не участвовал. Это было умение вскрывать почти, что любые замки, включая сейфы с повышенной сложностью запирания. Среди российских спецподразделений даже ходила такая шутка, что если бы не высокие моральные качества боевых пловцов, то они запросто могли бы сколотить шайку великолепных и неуловимых «медвежатников», перед которыми не устоял бы никакой из существующих банков не только своей страны, но и мира. У каждого из них в одном из многочисленных нагрудных карманов имелась миниатюрная связка универсальных отмычек. Вот этими отмычками они и решили воспользоваться. Действовать договорились одновременно. Замки в дверях кают были не ахти, какой сложности. Главное чего опасались пловцы, так это того, что двери при открывании могут скрипнуть, потому что все время находятся во влажной морской тропической среде, а значит, не исключено их набухание с последующим усыханием, следовательно, деформацией. Но Бог всегда на стороне удачливых. Они почти одновременно справились с нехитрыми замками и двери бесшумно пропустили их в пространство кают. Каюта, в которой очутились Хан с Тором, была хоть и вместительная, но не слишком большая, поэтому отыскать в ней две кровати с храпящими как слоны охранниками не представляло большого труда. И опять решили не прибегать к огнестрельному оружию. Вынули из ножен уже побывавшие в деле специальные ножи. Специфика убийства спящих людей совсем не та, что убийство бодрствующих. Для этого, вопреки, казалось бы, любой логике их надо сначала разбудить, прежде чем нанести решающий удар. А все потому, что человек, убиваемый во сне, непременно закричит и переполошит всю округу, а проснувшийся, но еще до конца не отошедший от сна, умрет гораздо тише. Поэтому Хан с Тором легонько толкнули спящих за плечо, а когда те, вскинулись, еще не до конца разлепляя веки ото сна, то резким секущим ударом ножей перерезали им глотки, почти отделяя головы от шейных позвонков. Тор оказался чуть проворнее своего командира, поэтому вовремя успел отскочить от обильно фонтанирующей кровью гортани, а вот сам Хан, которому струя ударила прямо в лицо, был похож на нерадивого ученика мясника. Тихо чертыхаясь, он стал утирать лицо занавеской, прикрывающей иллюминатор.
Крюк тоже не терял времени даром, быстро проскальзывая в каюту, где находились Джина с внуком. Но ему повезло не так сильно, как его товарищам. То ли старуха, мучимая бессонницей все еще не спала, то ли устранение охранников в тамбуре прошло не настолько тихо, как хотелось бы, но когда он проник внутрь, то первое, что бросилось ему в глаза, это горящий ночник возле ее кровати. Бабка встретила его в полусидящем положении, откинувшись на прислоненные к спинке подушки. Расширенными от ужаса глазами она молча смотрела на приближающуюся к ней смерть. Ее охватил обычный в таких делах ступор. Приблизившись к ней почти вплотную, он поднял пистолет с глушителем на уровень ее глаз. Она по-прежнему испуганно таращилась на него не в силах даже закричать. Крюк легонько нажал на спусковую скобу пистолета. Раздался резкий щелчок и в голове пожилой женщины вмиг образовалось маленькое отверстие чуть выше переносицы. Голова ее дернулась и откинулась на подушку, а из затылка, заливая белоснежную наволочку, тонкой струйкой побежала кровь. Недолго думая, он сделал еще один выстрел, который пришелся на пару сантиметров выше предыдущего. Остекленевшие глаза уже мертвой женщины смотрели с удивлением и ужасом одновременно. Как на грех, сухие щелчки выстрелов разбудили мальчишку, который спал в противоположном конце каюты. Не понимая, что происходит, он с криками кинулся к уже мертвой бабушке. Крюк, развернувшись буквально на пятке, молча выскочил из каюты, едва не споткнувшись о ребенка.
Очутившись в коридоре, он нос к носу столкнулся с Ханом, все еще недовольно отиравшим лицо от чужой крови. Тот вопросительно поднял глаза на Крюка, которого била нервная дрожь. Ну, еще бы! Не каждый же день приходится убивать пожилую и безоружную женщину, да вдобавок ко всему — на глазах ее собственного малолетнего внука. Из незапертой каюты Джины доносились истошные крики ребенка:
— Бабущка! Бабушка! Что с тобой?! Очнись! — голосил мальчишка отчаянно теребя мертвую бабушку.
— Это, что еще там за вопли?! — недовольно рыкнул Шатохин на капитан-лейтенанта Крючкова.
— Эт-т-то, внук ее, — заикаясь, пояснил и так всем понятное Крюк.
— Он тебя видел? — нахмурился Хан.
— Д-да, н-наверное, — продолжал отбивать чечетку клацающими зубами Крючков.
