— Эта Конституция, принятая по итогам расстрела парламента в 93-м году и есть плод навязанной нам чуждой идеологии, — сморщил нос Афанасьев. — Однако, ну ее к бесу, эту конституцию. Она не подразумевает и нашего нынешнего правления. А мы, тем не менее, есть и никуда уходить не собираемся. Ее действие мы самочинным порядком прекратили на всей территории нашего государства, и дай Бог, уже никогда к ней не вернемся. Лично я, уже два с половиной месяца обхожусь без нее, и это никак не сказывается на моем здоровье. А на вашем?
— И на моем тоже, — усмехнулся Душенин.
— А раз без какого-то института можно жить, то и не надо обременять им государственную машину. Чем проще механизм, тем он устойчивей. Тут главное — не скатиться к откровенному примитивизму. Дело не в обертке, а в ее содержимом. Можно иметь какую угодно демократическую Конституцию и все равно жить вопреки ее постулатам, о чем свидетельствует вся наша прежняя действительность. А можно не иметь ее и вовсе, однако, несмотря на это, все равно быть правовым и процветающим государством.
— Вы имеете в виду монархии Персидского залива?
— Только в смысле цементации народных масс на основе идеологии, которая черпает свою силу в религиозном самосознании. И не более. Во всем остальном же, эти государства представляют собой обычную синекуру, замешанную на кровнородственных отношениях, что нам, естественно, не подходит для подражания.
— Да, — согласился Душенин, — историческая уникальность православного государства заключалась в том, что оно одновременно опиралось на две, казалось бы, взаимоисключающие ипостаси — самодержавие и соборность.
— Да и Бог с ними, — махнул рукой Афанасьев. — Наша с вами беседа не о том и не про то. Давайте-ка лучше вернемся на прежние рельсы и поговорим о кадровой политике в сфере медийного пространства. Вам, как человеку тесно связанному с телевидением эта тема должна быть интересной.
— Скорее не с телевидением, а с его антиподом — интернетовидением, — поправил Верховного Юрий Константинович. — На телевидение мне вход, негласно, запрещен. Или вы думаете, что я от хорошей жизни ушел в блогосферу?
— Да-да, я в курсе ваших напряженных отношений с телевизионным руководством. И мы еще обсудим с вами эту тему. Так вот, что я хотел вам сказать. Я тут давеча запрашивал у своих спецслужб всю возможную информацию, касающуюся телевизионной кухни. Хотел, знаете ли, разобраться, откуда у него такие ноги выросли и под чьи голоса настроены его уши. То, что руководители почти всех телеканалов имеют двойное, а то и тройное гражданство, мы и раньше догадывались, но вот с чьих конкретно нот они там поют, было не совсем ясно. Формально до сих пор Министерство по делам печати, телевидения и средств массовой информации подчинено Правительству. А по факту? Не будем сейчас затрагивать печатные органы, там свои авгиевы конюшни. Сосредоточимся на телевидении. И тут вот какая любопытная картина складывается.
Афанасьев встал с места и прошел к своему столу, на котором лежала стопка бумаг. Он взял ту, что лежала на самом верху, и вернулся к собеседнику, держа листок в руке.
— Извините, — застенчиво улыбнулся он гостю, — на память, с возрастом, уже не сильно надеюсь, поэтому буду оперировать цифрами, глядя в шпаргалку.
— Да ладно вам, Валерий Васильевич, оправдываться. У вас за день проходит такое обилие информации, что поневоле запутаешься, — потрафил гость хозяину кабинета.
— Это верно. Так вот. Из восьми основных федеральных каналов только канал «Россия-1» целиком и полностью принадлежит Правительству, владеющему 100 % пакетом акций. Все остальные являются, по сути, частными шарашками, владельцы которых имеют весьма смутное происхождение. Среди них находятся совсем непонятные частные лица, а также организации с труднопроизносимыми названиями. Вот взять хотя бы «Первый канал», генеральным директором которого до недавнего времени был некий проходимец по фамилии Арнст, ожидающий сейчас приговора суда по факту многочисленных преступлений. Правительство располагает в нем голосами, составляющими чуть более трети. Остальные доли принадлежат либо напрямую, либо через аффилированных лиц сталелитейному магнату Морданину. Где металлургия, а где телевидение?! И это бы еще, куда ни шло, если бы сам Морданин был хозяином в собственном доме. Но в его сталелитейной компании ему принадлежит лишь блокирующий пакет акций, а все остальное принадлежит некоей гонконгской фирме, которая, в свою очередь является «дочкой» Британской «EVRAZ». Да и сам господин Морданин и все члены его семьи, как оказывается, являются подданными Елизаветы II. Вы видите, как все хитро подстроено, чтобы обойти закон, вышедший еще в 16-м году, запрещающий иностранным лицам владеть пакетом акций более 20 %?
— Вижу, — насупился Душенин, откладывая в сторону очередную ватрушку.
