— Идем дальше, — начал распаляться Афанасьев. — «Пятый канал» — опять Морданин с 74 % голосов. «Рен-ТВ» — снова Морданин, но уже с 82 % голосов. Вообще, оборзел этот подданный Ея Величества, как я погляжу. Едем дальше. Что там у нас? Ага. «СТС». Гендиректор — Станислав Маругов. Это вообще уникальный случай. Канал, ни на йоту не принадлежит ни одной из российских структур. Основателем и владельцем компании до 2004 года была американская компания «StoryFirst Communications», зарегистрированная в 2711 Сентервиль Роад, оф. 400, Уилмингтон, Округ Ньюкасл, США. С 2004 года она сменила название на "СТС-Медиа" и стала российской. Черт, язык сломаешь, пока выговоришь. Учредителями СТС-Медиа числятся: 75 % — АО "Медиаинвестиции", связанная с самим Маруговым, через ряд «прокладок» принадлежит кипрской компании Темплон Инвестмент Холдингз (Кипр) Лимитед, находящейся в 2–4 арх. Макариос111 Авеню, Кэпитал Центр, 9-й этаж, город Никосия, Кипр. 25 % — Корпорация Медиастерис, Инк, зарегистрированная в США по адресу Корпорейшн Траст Центр, 1209 Оранж Стрит Округ Нью-Касл, Уилмингтон, штат Делавэр, США. А?! Каково?! Этим Маруговым я уже приказал заняться тем, кому следовало это сделать раньше. Что там еще? «НТВ»? Раньше принадлежал одному еврею — Гусинскому. Теперь там заправляют двое счастливых обладателей израильского паспорта: гендиректор Поземский и генпродюсер Вайнштейн. Кто хозяин? Вы и сами прекрасно знаете. Это холдинг «Промгаз», через свою «прокладку» под названием «Промгаз-Медия». Кроме канала НТВ холдингу принадлежат следующие телеканалы: ТНТ, ТВ-3, сеть каналов Матч-ТВ, КХЛ ТВ, Пятница, одиозный «Дождь» и огромное множество других менее известных каналов. Радиостанции: Юмор-ФМ, Авторадио, Эхо Москвы. Ох уж мне это Эхо Мацы, вот где! — приставил ладонь к горлу Афанасьев. И хоть «Промгаз» считается государственной компанией, государству в ней принадлежит всего 50 % плюс одна «золотая» акция. Все остальные акционеры — преимущественно зарубежные юридические и физические лица за редким исключением. Поэтому их влияние на компанию мы исключать не можем. А если учитывать, что «Дождь» и «Эхо» уютно чувствуют себя под таким надежным крылом, как господин Мюллер, то вы сможете по достоинству оценить мой скепсис в отношении политики «Промгаза» на телевидении.
— Да уж, — только и смог выговорить Юрий Константинович, наливая себе очередную порцию чая из термоса. — Вам налить?
— Плесните, — кивнул согласно Верховный. — Итак, что мы имеем на сегодня? Мы имеем ситуацию, когда всем пространством телеэфира владеют по сути два человека — Морданин и Мюллер. Именно эти двое диктуют каналам общую направленность, кадровую политику и идеологию. Да-да, скрытую идеологию, направленную на саморазрушение человеческого сознания, выплескивая в эфир всю мерзость и пакость, выдавая ее за постулат, коего следует придерживаться всем, кто хочет идти якобы в ногу со временем.
— Есть ли у вас план, как побороть эту гидру? — спросил Душенин, пока Афанасьев прервал речь, дуя на горячий чай.
— Есть. Иначе бы я не позвал вас сюда, — подмигнул он собеседнику.
— Я почему-то так и подумал, что план будет как-то связан с моей персоной.
— Я хочу назначить вас тем Гераклом, который будет выгребать все это дерьмо, — врезал прямо в лоб диктатор.
Афанасьев внимательным и долгим взглядом окатил гостя, пытаясь по мимике его лица определить его отношение к столь неожиданному предложению. Но ошибся. Ни один мускул на лице собеседника не выдал чувств, бурлящих внутри этой неукротимой натуры. Душенин умел себя сдерживать в критические моменты жизни. Он оставался спокоен, стоя в первом отсеке со связкой гранат возле стеллажей с ядерными торпедами, в то время, когда над его головой кружили «Орионы», сбрасывая имитаторы глубинных бомб. Он оставался спокоен, выслушивая сфабрикованный судом приговор, лишавший его свободы на восемь лет за его голос правды в защиту русского народа. Он не терял присутствия духа даже тогда, когда его, вопреки всем негласным нормам поместили отбывать срок заключения вместе с откровенными уголовниками. Внук прославленного советского адмирала, он, казалось бы, испытал на себе все, что приуготовила ему неласковая судьба — и огонь, и воду. Вот только медные трубы на его жизненном пути пока еще не появлялись и не испытывали его на прочность. Он не торопясь поставил чашку с недопитым чаем на стол и, откинувшись всем корпусом на спинку кресла, сложил пальцы рук в замок.
— Вы предлагаете мне возглавить Министерство по делам печати, телевидения и средствам массовой информации? — глуховатым тоном спросил он у Верховного, впившегося в него своими пронзительными глазами.
— Да. Но не сейчас, — таким же тоном ответил ему диктатор. — Бросать вас сразу на минное поле без всяческой подготовки, значит, подвергнуть риску и вас самого и дело порученное вам. Прежде чем занять такой пост, вам необходимо будет потренироваться.
— На кошечках? — усмехнулся Душенин уголками губ, скрытых под бородищей.
— Ага! — по-простецки подтвердил Афанасьев. — На них, родимых!
