Все трое, как по команде развернулись и понуро побрели к выходу, сопровождаемые бдительным оком Фрэнка Палмера. Когда за ними закрылась дверь, президент бессильно рухнул в кресло. Этот разговор отнял у него слишком много сил и нервов. Сейчас 45-му Президенту нужен был тот, с кем можно было бы обсудить свое незавидное положение. Но того, кому можно было бы довериться без опасений, в его окружении не было. Он был один. Впрочем, как и всегда. И даже Меланья, которую он любил по-настоящему, со всей пылкостью уже далеко не молодого возраста, постепенно отдалялась от него с самого начала его президентства. Может зря он тогда пошел на поводу своего неутолимого тщеславия, толкнувшего его баллотироваться на этот, в прямом смысле, «расстрельный пост»? Сидел бы сейчас в своем родовом имении, на берегу лучезарной Флориды, в окружении близких и любящих людей. Время от времени устраивал бы феерические шоу со звездами кинематографа и эстрады, до которых он был большой охотник, а для своих домашних — теплые и милые вечеринки. Еще в том далеком 87-м, когда рядом с ним была Ивана — не менее красивая, чем Меланья, но более любящая и домашняя, ему не следовало прислушиваться к совету Председателя КГБ Крючкова, настоятельно рекомендовавшего всерьез заняться политикой. Скольких неприятностей он избежал бы тогда? Но нет ведь, согласился. Паче того, принял, буквально из рук того, материальную помощь в виде сверхвыгодного контракта на строительство в Москве одного из фешенебельных отелей. Этот злополучный контракт до сих пор ему аукается при каждом случае, когда демократы хотят укусить его за мягкие чресла. Хотя надо признать, русские вели с ним бизнес честно и ни разу не воспользовались возможностью шантажировать его за опрометчиво сделанные шаги в молодости, чего он всегда ждал и опасался.
Тяжкие думы о былом прервало появление на пороге секретаря:
— Сэр, ваше приказание выполнено. Поименованные вами лица препровождены мной до самого крыльца государственной резиденции, — без выражения произнес он и замер, как египетское изваяние в Британском музее.
— И где, Фрэнки ты научился выражаться таким невообразимым языком? — со вздохом спросил его президент. И не дожидаясь ответа на этот вопрос, задал сразу следующий. — Ты не знаешь, где сейчас находится Джаред?
— Насколько я могу судить, он с вашей дочерью находится на своей половине, — ответил секретарь, не меняя позы.
— Позови его ко мне, — велел Трамп и тут же добавил. — Да, пусть не мешкает. Дело неотложное.
— Как прикажете, сэр, — осанисто кивнул тот в ответ и, повернувшись к двери, на негнущихся ногах покинул помещение.
Любимый зять предстал перед тестем уже спустя пять минут, застав того в скверном расположении духа, о чем свидетельствовал его взъерошенный вид и дрожащий от внутреннего напряжения голос.
— Садись, — указал Трамп зятю на кресло, не вставая со своего.
Всегдашняя «фирменная» улыбка быстро сползла с лица приглашенного. Он понял, что тесть пригласил его для обсуждения какого-то очень важного и не очень приятного вопроса.
— У вас какие-то проблемы, сэр? — осторожно поинтересовался он.
— С чего ты взял? — переспросил президент, явно оттягивая время для нелегкого разговора.
— Просто предположил, — пожал тот плечами. — Вчера вечером вы были в отличном расположении духа. А сейчас, выглянув случайно в окно, я увидел, как отъезжают лимузины Помпео, Милли и этой старой швабры Хаспел, медленно, будто в похоронной процессии. Потом явился ваш секретарь с ногами на ржавых шарнирах и настоятельно пригласил к вам. Голос у вас при моем появлении был глухим и мрачным. Вот я и попробовал связать воедино все эти обстоятельства.
— Да. Ты прав, мой мальчик, — покивал тесть головой. — Но с одной поправкой. Проблемы не у меня. Вернее, не только у меня. Проблемы у всех нас.
— Если вы поделитесь проблемой со мной, то она, по законам математики, станет в два раза меньше, — решил внести долю оптимизма зять в предстоящий разговор.
— У меня сейчас нет иного выхода, как только поделиться с тобой, — криво улыбнулся тесть. — При иных обстоятельствах, я, конечно же, не стал бы этого делать, — явно намекнул он о том, что зятек регулярно «сливает», полученную информацию любителям всегда и везде носить черные шляпы и косички на висках.
От этого неприкрытого намека на предательство семейных интересов, Кушнер невольно и незаметно поежился, но ничем не выдал своего смятения.
— Я надеюсь, что у тебя на этот раз хватит ума попридержать полученные сведения некоторое время даже не ради меня, а ради своего собственного благополучия и благополучия моей дочери, если ты, конечно, все еще любишь ее.
— Дон, как вы могли подумать?! — попробовал разыграть искреннее возмущение Кушнер, но Трамп решительно пресек готовый сорваться с его губ словесный водопад оскорбленной невинности.
— Помолчи, Джаред. И прибереги свое красноречие для другого, более подходящего раза. А теперь слушай, в какой заднице оказались мы все по вине кучки недотепистых авантюристов.
