— Сергей Иванович, мы с тобой уже видались сегодня, но здравствуй еще раз, — сказал он в трубку, как только абонент появился на том конце. — Ты там не шибко занят?
— Нет, Валерий Васильевич, не шибко, — в тон ему ответил Рудов. — Что-нибудь случилось?
— Да. То, что я и предсказывал давеча. Только что позвонили из госканцелярии президента Соединенных Штатов и попросили от его имени согласовать видео-звонок, — проинформировал Афанасьев своего соратника и «серого» кардинала по совместительству.
— О, как! — не удержался тот от восклицания.
— Я согласовал его через полчаса. Не хочешь ли присоединиться? — поинтересовался диктатор у своего соратника, чем доставил ему массу положительных эмоций (обожал Сергей Иванович быть в курсе всего на свете).
— Конечно-конечно, — затараторил он, не скрывая удовлетворения от сопричастности к «большой политике», — уже бегу. Через десять минут буду на месте.
— Добро, — коротко бросил в трубку Валерий Васильевич, прежде чем отключиться.
— Все готово, — закончил возиться с записывающей аппаратурой Михайлов. — Разрешите идти?
— Нет, Борисыч, — помотал головой диктатор. — Ты тоже останься. Вон, сядь у окошка, вдруг, еще понадобится твоя помощь.
— Мне вести протокол беседы? — сделал тот движение, чтобы вытащить из внутреннего кармана объемистый блокнот.
— Нет. Зачем, если запись и так будет вестись? Просто посиди. Ты у нас ходячая энциклопедия и твоя консультация может понадобиться в любой момент.
— Есть, остаться.
— Петр Михалыч, — обратился Афанасьев к зятю полуофициально, — не мог бы ты быть переводчиком нашей беседы?
— Почему, именно я? — искренне удивился Вальронд. — У нас имеется отличный штат переводчиков.
— Видишь ли, Петр, — диктатор чуть замялся в попытке подобрать нужные слова, — у меня имеются все основания считать, что предстоящий разговор с Трампом будет особенным и не слишком похожим на ритуальные дипломатические пляски. Он попал в сложную ситуацию, а поэтому разговор будет трудным, прежде всего, для него самого. С его стороны, наверняка, там будут присутствовать лишь самые близкие и верные люди. С нашей, соответственно, тоже. И чем меньше будет посторонних, посвященных в эту беседу, тем плодотворнее станут ее результаты. А ты у нас теперь, сам понимаешь, не посторонний.
— Понимаю, — кивнул кавторанг.
— Не оплошаешь? — с надеждой в голосе спросил Валерий Васильевич.
— Постараюсь. Я уже давно приметил, что Трамп очень четко произносит слова и не проглатывает окончания, как это сложилось у потомков ирландских эмигрантов. Это удобно для любого переводчика, поэтому я склонен считать, что с данной стороны не возникнет никаких сложностей.
— Вот и славно, — не стал скрывать своего удовлетворения Верховный. — Борисыч, прицепи ему микрофон на лацкан.
Михайлов тут же кинулся к шкафу у стены, где лежал в одном из отделений моток провода с микрофоном на конце.
— Я не опоздал?! — раздалось бодрое восклицание со стороны дверного проема. — А то смотрю, в приемной никого нет, думаю, что уж и началось всё.
— Проходи, Сергей Иваныч, присаживайся напротив кавторанга, — сделал приглашающий жест Афанасьев. — Время пока еще есть.
— Ну, что, клюнул-таки жареный петушок в трамповское седалище?! — весело осведомился генерал.
— Клюнул, Сергей Иванович, клюнул, — скупо улыбнулся Афанасьев.
— Спохватился, гаденыш! Не иначе, как хочет прощупать наши дальнейшие шаги?! — ощерился Рудов, весело и зло. — Боится, что в ответ можем долбануть.
— Не думаю, — покачал головой Верховный. — Он прекрасно знает, что если бы мы захотели, то долбанули бы еще вчера. Не по самим Штатам, то хотя бы по базе в Норвегии. Нет, он опасается чего-то совсем другого.
— И чего же, тогда? — удивился «пруссак» топорща усы.
— Вот это нам и предстоит выяснить в процессе разговора. Я полагаю, что у него будет к нам какая-то просьба, но, высказанная им, в завуалированной форме. Нам останется только понять, что именно он хочет от нас.
— А мы-то сами знаем, что хотим от него? — задал логичный вопрос генерал.
— Он, как и прежде, находится в очень стесненном положении, поэтому требовать от него чего-то существенного, вряд ли получится, в силу его политической несамостоятельности, — глубокомысленно заметил Верховный. — Требовать надо то, что он реально в силах исполнить, а исполнить он может не много по объективным причинам. И то, что не вызовет негативной реакции у бдительного Конгресса.
— И ты уже знаешь, что именно потребовать? — жадным взглядом впился Рудов в Валерия Васильевича.
Тот уже было собрался огласить свои планы на предстоящий разговор, но его прервали. Экран засветился и на нем появилось изображение сидящего в кресле 45-го президента Объединенных Государств. Голос за кадром, хоть и по-русски, но с довольно сильным акцентом произнес:
— Москва! Москва! Как меня слышно?
— Слышу и вижу вас хорошо, — произнес спокойным и размеренным голосом Афанасьев по-русски, а Вальронд тут же перевел его ответ невидимому за пределами обзора камеры переводчику.
— О-кей, — раздалось в ответ характерное междометие.
