Телекамера насколько возможно приблизила лицо Трампа, сузив тем самым угол обзора. Видимо там не горели желанием раскрывать состав негласных участников беседы. Но зато это дало возможность Афанасьеву, как можно детальней рассмотреть лицо своего визави. Оно заполнило собой почти весь экран. Верховный еще никогда не видел президента Штатов так близко, а потому его поразило, каким старым, на самом деле, является этот человек. Данное открытие несколько взбодрило Валерия Васильевича, так как сравнение лица Трампа и своего собственного, которое он видел каждый день с утра в зеркале, было явно в пользу последнего. Был и еще один маленький плюс в крупном плане. У русского диктатора была отличная возможность контролировать малейшую мускульную реакцию на свои слова со стороны собеседника, сидящего по ту сторону океана. Несколько томительных секунд они разглядывали друг друга, как дуэлянты, готовящиеся к поединку. Афанасьеву не хотелось здороваться первым, да и вообще здороваться с этим человеком, после того, что учинили американские «коммандос» на русском Севере. А Трамп тоже не горел желаньем начинать диалог, но не по причине неприязни, а по тому, что не знал, как правильно титуловать человека сидящего в погонах (сегодня Афанасьев был пи погонах). Генерал? Слишком мелко и не по чину. Президент? Но его никто не выбирал на этот пост. Диктатор? Еще обидится. А Трампу очень не хотелось, чтобы намеченный им разговор с самого начала приобрел негативный оттенок. Так они и смотрели в глаза друг друга, словно поединщики в армреслинге — кто кого переборет взглядом, к явному удовольствию Рудова, наблюдавшего эту немую сцену со стороны. Однако пикантность ситуация заключалась в том, что смотрел он вовсе не на экран, который был за пределами прямой видимости, а в отражении зеркала, что находилось позади и чуть в стороне от афанасьевского кресла. Первым сдался Трамп, сумевший выкрутиться из неловкого положения, но так, чтобы и не здороваться и не выглядеть окончательным хамом:
— Тревожное время сподвигло меня связаться с вами, мистер Афанасефф, — произнес он и сделал паузу для того, чтобы Петр успел перевести его слова Верховному, а также дождаться ответа.
— Согласен, что времена ныне непростые, — ответил Валерий Васильевич ничего не значащей фразой.
— Мне хотелось бы обсудить с вами ту конфликтную ситуацию, что сложилась между нашими странами, а также пути ее преодоления, ибо на нас лежит прямая ответственность за судьбы этого мира, — осторожно продолжил американец, делая невольный реверанс в сторону русского медведя, признавая его своей ровней, если и не в плане легитимности, то в мускульной силе.
— Да, — признал Афанасьев правоту слов президента. — Любая конфликтная ситуация, не вышедшая за рамки необратимости, может быть урегулирована к обоюдному удовлетворению обеих сторон, — сделал краткое резюме диктатор, давая понять, что еще не все горшки перебиты и есть возможность найти компромисс.
Трамп понял слова в нужном ключе и тоже склонил голову в знак согласия. После обмена дежурными фразами, возникла пауза. Трамп пожевал губами, соображая, как лучше приступить к обсуждению главной темы. Афанасьев, в свою очередь, тоже не собирался форсировать события, давая собеседнику время на то, чтобы собраться с мыслями. Наконец, Трамп решился продолжить беседу, по-прежнему тщательно подбирая слова:
— Не совсем профессиональные действия вашего летчика в сложных метеоусловиях привели к столкновению сразу трех самолетов. Согласитесь, мистер Афанасефф, что в наше и без того кризисное время, лишняя напряженность между нашими странами никак не способствует снятию взаимных озабоченностей по поводу политики, проводимой обоими руководителями.
«Что он несет!? Какие сложные метеоусловия?! Какое, к черту столкновение?! Разве он не владеет подлинной информацией?!» — пронеслись косяком мысли в мозгу Валерия Васильевича. Он покосился сначала на Вальронда, как бы прося разъяснений за возможные ошибки в переводе, но тот уверенно кивнул головой, подтверждая действительность сказанных, а значит, и переведенных слов. Потом бросил взгляд на пребывающего в легком ступоре, от услышанного, Рудова. И тут к Афанасьеву, словно спасительная десница пришла другая мысль. До него дошло, что сидящий напротив него в тысячах километрах человек прекрасно осведомлен об истинном положении дел, однако старательно хочет представить, что все произошло именно так, как он и транслирует. «Но зачем?» — опять про себя удивился Верховный. И опять догадка посетила голову Афанасьева: «Ба! Да он просто, таким образом, стремится разрядить атмосферу, сведя все к банальному летному происшествию! Значит, ему самому никак не выгодна дальнейшая эскалация процесса».
