— Ну, что ты?! — разыграл смущение Трамп, лопавшийся от гордости за самого себя изнутри. — Это даже не анализ, а так, простое суждение неглупого человека.
— Тогда, может быть, пройдете еще чуть дальше и сделаете предположение о реальных возможностях русского монстра?
— Я, как ты знаешь, не являюсь большим специалистом в военных разработках. На этот случай у нас уже имеется контора под названием «DARPA». Но все-таки возьмусь предположить, что эта установка имеет какое-то отношение к лазеру, наподобие нашего HELIOS. Правда, наш лазер выглядит гораздо компактней, ну да русские, в свое время научившиеся у немцев, любят строить циклопические сооружения.
После последних произнесенных президентом слов, они дружно и весело рассмеялись, стряхивая с себя напряжение, скопившееся за последние часы.
IV.
08.09.2020 г., Москва., ул. Кожевническая, д.1Б
Совещание у Верховного закончилось где-то в половине седьмого вечера. Афанасьев, то и дело бросавший украдкой глаз на часы, висящие над входной дверью в кабинет, невольно морщился и чертыхался про себя: «Черт побери! Опять засиделись почти до семи вечера! Значит, снова, как и вчера не успею заехать за Вероникой». Он с подачи Коченева — нынешнего директора ФСО, уже предлагал ей персональный автомобиль с водителем и охраной, но молодая особа, занявшая прочное место в его сердце, наотрез отказывалась пользоваться привилегиями за казенный счет.
— Кто я такая, чтобы иметь персональное авто с водителем и охраной? — задавала она при этом риторический вопрос и сама же на него отвечала. — Никто. Не жена и не дочь. И даже не любовница на содержании у стареющего олигарха. Я, всего-навсего, очень близкая «к телу вождя» подруга и наперсница, удовлетворяющая, время от времени, как свои, так и его естественные потребности. Я ни от кого материально не завишу, но денег, чтобы тратить их на статусные излишества, у меня нет. И больше не приставай ко мне с этим, — не щадя диктаторского самолюбия говорила она, когда он к ней приступал с подобными предложениями.
— В том, что у тебя нет подобающего статуса, ты сама виновата, — огрызался он ей в ответ. — Я тебе с первого дня нашего знакомства предлагал оформить официально наши отношения, но ты сама сказала, что надо пожить какое-то время так, пока не привыкнем друг к другу.
— Все верно, — соглашалась она, — поэтому данный вопрос в настоящее время не актуален. Впрочем, — нашла она в себе силы сжалиться над лысеющим Ромео, — если у тебя будет возможность заезжать за мной по дороге с работы, то я сильно возражать, так и быть, не стану.
Это был, хоть и не полностью удовлетворявший желание Афанасьева, но все-таки, какой никакой компромисс. А вот в вопросе ночного размещения охраны первого лица государства у них наблюдалось полное сходство взглядов. Им обоим было неимоверно жалко фэсэошников, ютящихся на лестничной клетке, сидящих на крыше и бродивших под окнами ее квартиры. Из этой жалости и родился совместный план по переселению Вероники к будущему супругу, но неуклюжий Вальронд, своей галантностью все испортил. Пришлось срочно планировать новую комбинацию по «внедрению».
И вот он уже второй день подряд не может даже элементарно заехать за ней на работу. Хорошо, что Вероника оказалась женщиной чуткой и понятливой. Она ни словом, ни жестом не упрекала его в том, что тот не может порой, в силу объективных причин, оказывать ей даже такие незначительные знаки внимания. Она все прекрасно понимала, да и на работе уже второй день, как обсуждали ракетную атаку со стороны Украины на спящий Белгород. От сослуживцев, работающих в такой специфической конторе, ничего нельзя было скрыть. Они сразу «просекли», что за отношения складываются между Главой хунты и работницей их ведомственной столовой. Поэтому она нет-нет, да и ловила на себе их жадные взгляды, как бы вопрошающие: «Ну, что там, наверху?» Она в ответ на это, только молча пожимала плечами, давая тем самым понять, что ее осведомленность в государственных делах ничем не отличается от их осведомленности.
Смена носителей «ядерного чемоданчика», произошла совершенно незаметно. Он и оглянуться не успел, как на выходе из приемной к нему пристроился Андрей Ильич. Уже стоя в лифте, он, не смущаясь присутствия Коржика, которого считал абсолютно своим человеком, набрал ее мобильный номер:
— Ало, Вероника? Ты уже дома? Прости меня, пожалуйста! Я опять не смог за тобой заехать, — немного заискивающе говорил он в трубку коммуникатора.
— Да, ладно, проехали. Я же все понимаю, — послышался в ответ ее бархатистый голос. — Сам-то, когда прибудешь?
— Я уже на выходе. Где-то через полчасика и прибуду, — отлегло у него от сердца.
— Хорошо. Значит, я успею пожарить котлеты, — произнесла она абсолютно домашним голосом, от которого у него всегда ощущалось теснение в том месте, где сходятся нижние конечности.
— Тогда чмоки-чмоки (это словечко он не раз слышал от внука, разговаривавшего по телефону с подружками).
