Боже… почему у меня такой громкий динамик. Все еще стоя на коленях задницей к верху, тянусь к телефону.
– Заткнись, Оливия, – шиплю я. – Позвоню позже.
– Кайфоломщ…
Я сбрасываю вызов.
На веранде повисает мертвая тишина. Такая, где слышны грохот моего сердца и мяуканье кошек миссис Трент через два дома.
Я аккуратно поднимаюсь на ноги, отряхивая колени, хотя они абсолютно чистые.
Медленно, словно в слоумо, поворачиваю голову и бросаю взгляд через плечо. На меня смотрит разъяренный пожарный с голым – сюрприз – торсом.
Восемь кубиков. Веду подсчет только ради Оливии.
И, мамочки, эта бронзовая гладкая кожа действительно блестит под солнечными лучами, пробивающихся сквозь дыры в крыше над мрачной верандой.
– Какого хрена, Лили?! – Марк резко разводит руки в сторону, отчего его плечи становится еще шире. Шрам на виске выглядит чуть ярче, чем обычно. Это не слишком хороший знак, верно? – Тебя слышит вся Монтана. Я не спал всю ночь.
Ледяные глаза метают молнии, и, мне кажется, при следующем слове из его рта повалит огонь, как у дракона.
Я разворачиваюсь, упираю руки в бока. Собрав все свое мужество, стараюсь не смотреть на этот чертов блестящий пресс и прочищаю горло.
– Марк. – Мой голос звучит неестественно высоко. Проклятие. Прочищаю горло еще раз. – Не ори на меня!
Вот, уже другое дело.
Марк моргает. Потом ещё раз моргает несколько раз подряд, а затем разворачивается, представляя моему вниманию мускулистую спину, и уходит, хлопнув дверью кухни.
– Псих, – бормочу я, рассматривая занозу в ладони, образовавшуюся после моего грандиозного падения. В горле пересыхает от этого знойного злого мужчины, а пульс ощущается даже в ушах. – Завари ромашку! – кричу ему вслед, вновь опираюсь на наш заборчик и пытаюсь заглянуть через стеклянную дверь в его дом.
Интересно, у него там такой же стиль Хэллоуина, как и во дворе?
Я проверяю время на экране телефона, ругаюсь себе под нос, а затем спешу в дом, чтобы собрать сумку для тренировки. С минуты на минуту заедет Мия, и мы поедем в «Дыхание», где меня ждет безудержное «веселье».
Скажем так, пока что я не особо прониклась преподаванием, не говоря уже о колоссальной нагрузке на больную спину. Я могу выдержать репетиции с Ричардом, но две двухчасовые тренировки с младшей и старшей группами… убивают меня.
Спина больше не болит так сильно, как в первый день, но она все равно дает о себе знать каждый вечер после насыщенных рабочих дней. Меня это настораживает и пугает, потому что сейчас не время и не место выходить из строя.
– Один и два, три и четыре, пять и шесть, семь и восемь! – Хлопок, – Один и два, три и четыре, пять и шесть, семь и восемь! Опаздываешь! – Хлопок. – Один и два, три и четыре… закончили.
Я останавливаюсь, наклоняюсь и упираюсь ладонями в бедра. Сегодня явно не мой день. У меня ужасная одышка, ноги не слушаются, сердце грохочет в груди так, что хочется его вырвать и бросить в самый дальний угол зала. Еще ни одна тренировка с Ричардом не прошла отлично. Я так хочу произвести хорошее впечатление, что волнуюсь до белых точек перед глазами и потеющих ладоней.
«Ты не обязана ему нравится, Лили», – повторяю снова и снова, но все равно хочу быть… особенной? Боже, я не знаю. Просто хочу, чтобы он не разочаровался и
Мия решила остаться и понаблюдать за нашей тренировкой. Это тоже давит на меня. Я не хочу, чтобы моя новая подруга подумала, что я неудачница.
– Послушай, Лили, – начинает Ричард и подходит ко мне. – Во-первых, возьми вот это. – Он протягивает мне новые резиновые наконечники для туфель.
– Ты не забыл, – шепотом вырывается из меня.
– Конечно, я же пообещал.
Я киваю, потому что не могу больше ничего сказать. У меня сжимается горло и начинает покалывать в носу.
О нет… мы не будем плакать, Лили Маршалл. Это просто наконечники.
Мия, видимо, обладает каким-то шестым чувством или же просто отлично считывает мои эмоции, потому что не проходит и минуты, как она оказывается рядом с бутылкой воды.
– Во-вторых, – продолжает Ричард. – Ты идешь на физиопроцедуры, а еще мы будем заниматься лечебной физкультурой каждое утро. Твоя спина не в порядке. Тебе нужна помощь, – пылко ругается он, не давая мне вставить и слова. – У нас есть два месяца перед чемпионатом. Ты талантлива, схватываешь на лету, у тебя отличная техника, поэтому мы можем пожертвовать несколькими неделями, чтобы ты восстановилась.
Я открываю рот, хватая им воздух, а потом закрываю. Мысли беспорядочно мечутся в голове, пока Мия ласково поглаживает меня по спине. Никто никогда не прикасался ко мне
Это все слишком.
Это давит на мое глупое сердце.
– Спасибо, – чуть ли не задыхаюсь я, из последних сил сдерживая предательские слезы. – Но… мне нужно работать. Я обещала тебе.
Ричард сжимает мою трясущуюся руку. Хотя я даже не ощущала до этого момента дрожь.
– Все хорошо, Лили. Твое здоровье важнее.